Зимние Олимпийские игры в Сараево 1984. Конькобежный спорт. 500 метров. Мужчины. Золото Сергея Фокичева

Зимние Олимпийские игры в Сараево 1984. Конькобежный спорт. 500 метров. Мужчины. Золото Сергея Фокичева

Конькобежный спорт на Зимних Олимпийских играх в Сараево 1984

 

В начале 1980-х годов мировая спортивная карта окончательно раскололась надвое. На олимпийских аренах разворачивалась грандиозная битва, в которой спорт перестал быть просто соревнованием — он превратился в витрину двух мощнейших социалистических систем. Еще совсем недавно Советский Союз безоговорочно лидировал в зимних видах спорта, не зная себе равных на белых олимпиадах. Но времена абсолютного триумфа ушли в прошлое. ГДР — молодая, амбициозная и невероятно технологичная восточногерманская спортивная машина — вплотную подобралась к позициям гегемона.

На зимних Играх 1980 года в Лейк-Плэсиде эпоха легких побед СССР официально завершилась: спортивным чиновникам впервые пришлось скрупулезно, сотая к сотой, подсчитывать медали. Тогда Советский Союз еще удержал лидерство по количеству золотых наград, но по общему числу медалей ГДР уже обошла советскую сборную. Грядущее противостояние на Олимпиаде в Сараево обещало стать еще более бескомпромиссным, жестким и драматичным.

В высоких кабинетах Москвы и Берлина спортивные функционеры все чаще доставали из сейфов папки со строгими графиками медальных планов. И взгляд каждого из них неизменно утыкался в одну и ту же строчку — «Конькобежный спорт. 9 комплектов медалей». Самый медалеемкий вид зимней программы превратился в главное стратегическое поле боя. Тот, кто заберет лед Сараево, получал ключ к абсолютной победе в общекомандном зачете. Маховик подготовки был запущен на полную мощность. До стартового выстрела в Сараево оставалось чуть меньше года, а если точнее 355 дней...

 

Обратный отсчет

18 часов до старта. Ночь без сна и балканская ловушка

В ту ночь в Олимпийской деревне Сергей Фокичев так и не смог сомкнуть глаз. Он лежал в темноте, уставившись в потолок, и бесконечно ворочался в слишком узкой олимпийской кровати. Внутренний хронометр тикал с бешеной скоростью, а в кровь хлынул мощный, неуправляемый поток адреналина — состояние, которое до боли знакомо любому профессиональному спортсмену, когда тело уже рвется в бой, а мозг наотрез отказывается отключаться. В этой звенящей ночной тишине 21-летний конькобежец мысленно, до мельчайших деталей, раз за разом проживал предстоящий забег. Он просчитывал буквально каждый свой шаг, каждый толчок и идеальный наклон корпуса, который ему предстояло сделать на ледовой дорожке.

А когда утро наконец наступило, за окном спортсменов ждал настоящий шок. Сараево накрыл бесконечный глухой снегопад. Добравшись до катка «Зетра» ко времени старта, назначенного на 9.00, советская команда увидела печальную картину: огромный стадион был буквально засыпан тяжелым белым одеялом. Все специальные службы города были подняты по тревоге и отчаянно пытались спасти ситуацию, но человеческие силы уступали буйству природы. Синоптики дали неутешительный прогноз: метель в ближайшие часы не прекратится. Организаторы, посовещавшись, вынесли вердикт — в таких условиях бежать невозможно, и олимпийскую «пятисотку», скорее всего, перенесут на следующий день.

Вместо стартового створа Фокичеву и его товарищам пришлось садиться обратно в автобус и возвращаться в Олимпийскую деревню.

         

8 часов до старта

Кабинет Куратора на Старой площади дышал монументальной, подавляющей государственностью. Высокие потолки, тяжелые бархатные шторы вишневого цвета, глушившие любые звуки с улицы, массивный двухтумбовый стол из мореного дуба и длинный ряд телефонов правительственной связи.

На часах было утро 10 февраля 1984 года. Куратор уже знал то, о чем обычным советским гражданам объявят только через несколько часов, — накануне скончался Генеральный секретарь ЦК КПСС Юрий Владимирович Андропов. В этот самый момент на его столе лежал олимпийский медальный план. Смерть вождя не отменяла геополитического противостояния с ГДР и Западом; напротив, победа в Сараево теперь должна была доказать всему миру стабильность и мощь советской системы в момент смены власти.

Резкий, требовательный звонок «вертушки» разорвал тишину кабинета. Куратор мгновенно снял трубку.

— Слушаю.

Голос на том конце провода — глухой, веский, из самых верхов — чеканил слова без лишних предисловий. Куратору спустили жесткую инструкцию: в связи с кончиной товарища Андропова готовится объявление всенародного траура. Все развлекательные программы будут отменены, музыкальные радиостанции перейдут на траурную классику. «Но спорт не трогаем, — жестко добавил голос. — Олимпиада в Сараево будут транслироваться. Стране нужны золотые медали. Спрос за выполнение плана будет тройной».

Положив трубку, куратор почувствовал, как на лбу выступила испарина. Он подошел к громоздкому цветному телевизору и крутанул тумблер, ловя Первую программу Центрального телевидения. Экран моргнул, пошел серыми полосами помех, но вместо ледового овала катка «Зетра» и бегущих конькобежцев Куратор увидел лишь концерт симфонической музыки. Никаких коньков. Никакого Сараево.

 

4 часа до старта

В подтрибунных помещениях «Зетры» глухой тренерский ропот смешивался с острым запахом корвалола и предчувствием международного скандала. Часы вынужденного ожидания из-за снегопада довели нервы представителей команд до белого каления.

Выяснилось, что главный удар по олимпийским амбициям спортсменов нанесла не погода, а феноменальная глупость местных организаторов. Незадолго до запланированного старта женского спринта югославские ледовары совершили непоправимое — они выкатили технику и залили овал новым слоем воды, поскольку на дорожке оставались глубокие выбоины после вчерашних забегов женщин на 1500  метров.

Последствия наступили незамедлительно: хлынувшая из шлангов вода смешалась со снегом, который густыми хлопьями повалил с неба, мгновенно превратив олимпийский трек в вязкую, кашеобразную жижу. Ехать по этой ледяной грязи было физически невозможно.

— Трещины и выбоины нужно заделывать ночью, а не перед стартом! — вне себя от ярости кричал в подтрибунном помещении голландский тренер Нейхолт, потрясая кулаками перед лицом олимпийских комиссаров. — Но эти югославы упрямы как черти! Они никого не слушают, думают, что сами всё знают лучше всех! Забеги нужно отменять и переносить соревнования на субботу. Потребуется минимум двенадцать часов, чтобы срезать этот кошмар и наморозить приличный ледовый слой!

Надежды тренеров на нормальное проведение соревнований рухнули в половине второго дня. Главный судья, оценив коммерческие контракты с телевидением и сжатые сроки Олимпиады, вынес жесткий вердикт: старту быть сегодня в 16:00.

 

snegopad sarajevo 1984

         

3 часа до старта

Экран цветного импортного телевизора больше не шел серыми полосами помех. На нем в центре кадра, в строгом темном костюме сидел диктор Центрального телевидения. Его лицо было бледным и неподвижным. Когда он заговорил, его голос — низкий, ровный, пропитанный глубоким, казенным прискорбием — показался Куратору осязаемым, словно свинец:

— Центральный Комитет Коммунистической партии Советского Союза, Президиум Верховного Совета СССР и Совет Министров СССР с глубокой скорбью извещают партию и весь советский народ, что 9 февраля 1984 года в 16 часов 50 минут после долгой и тяжелой болезни скончался Генеральный секретарь ЦК КПСС, Председатель Президиума Верховного Совета СССР Юрий Владимирович Андропов…

Теперь об этом знала вся страна. Тайна, запертая в сейфах Старой площади последние двое суток, вырвалась наружу, накрывая шестую часть суши траурным саваном.

Сразу после экстренного выпуска новостей по сигналу из Кремля Москва начала погружаться в оцепенение. Сквозь толстые стекла дубовых рам в кабинет Куратора просочился далекий, но нарастающий, жутковатый гул. В эту минуту по всему Советскому Союзу останавливалось производство. Замерли конвейеры гигантских заводов, притормозили автомобили на проспектах. Из окон доносился протяжный, глухой далекий рев — это одновременно завели свои гудки фабрики, тепловозы и шахты. Воздух наполнил пятиминутный стон огромной империи, прощающейся со своим вождем.

Куратор стоял у окна, сжимая в кармане брюк кулаки так, что побелели костяшки. Его лицо оставалось каменно-невозмутимым, как того требовал партийный этикет. Но в его голове гудкам стучала одна-единственная, совершенно неортодоксальная и оттого пугающая мысль.

«Что там с коньками? Что вообще происходит?..»

Куратор перевел взгляд на экран, где после новостей о смерти генерального секретаря полилась траурная музыка. Напряжение в кабинете стало удушающим.

 

2 часа до старта

В Олимпийской деревне царило гнетущее бездействие. Спортсмены, убаюканные новостями о неминуемом переносе забегов из-за снегопада и ледовой каши, пытались хоть как-то удержать ускользающую концентрацию. Но где-то в районе обеда тишину корпусов взорвала молния: организаторы и судьи приняли волевое решение — соревнования состоятся сегодня и начнутся буквально через пару часов.

Времени на долгие сборы не оставалось. Спортсменов экстренно погрузили в автобус и помчали обратно на стадион сквозь заснеженные улицы Сараево. Когда Сергей Фокичев перешагнул порог раздевалки «Зетры», до стартового выстрела оставалось всего чуть больше часа.

Для олимпийского спринта это был катастрофический цейтнот. Любой профессиональный конькобежец знает: предстартовая разминка — это не просто разогрев мышц, это священный ритуал. В этот критический отрезок времени у каждого атлета жизнь расписана строго по секундам. Ритуал выверен годами тренировок: ты ментально контролируешь каждую минуту, ты точно знаешь, в какой момент начнешь растяжку, когда сделаешь первый глоток воды и во сколько именно начнешь завязывать шнурки на коньках, чтобы поймать идеальное ощущение фиксации стопы.

В Сараево этот график разлетелся в щепки. Разминка Фокичева прошла скомканно, на чистом адреналине и нервах. Но на лице 21-летнего дебютанта не было паники. «Получилось то, что получилось», — мысленно отрезал парень из Союза, затягивая шнурки в бешеной спешке. В конце концов, в этой ледовой лотерее все были в равных условиях — и обманутый погодой Буше, и измотанный ожиданием Куроива.

Снаружи, за тонкими стенами раздевалки, уже проходили забеги женщин на пятисотке и кипели нешуточные страсти. До старта главного забега в жизни Фокичева оставались считанные минуты.

 

10 минут до старта

Когда над «Зетрой» начало смеркаться, а балканская метель превратила олимпийский овал в сумеречное снежное марево, женская пятисотка наконец завершилась. В Берлине Наблюдатель в сером пальто удовлетворенно поправил очки и аккуратно закрыл первую папку. На мониторе горели финальные протоколы: восточногерманская спортивная машина отработала с точностью часового механизма. Свой медальный план ГДР выполнила безупречно. Теперь немецкий аналитик откинулся на спинку кресла, ледяным взглядом гипнотизируя экран в ожидании: сможет ли Советский Союз хоть чем-то ответить на этот сокрушительный выпад?

В Москве часы показывали 16:00 — до эфира оставались считанные минуты. В кабинете на Старой площади советский партийный Куратор замер у цветного телевизора, сжимая в руке карандаш. Только что он увидел итоговую таблицу женских забегов. От этих цифр чиновник занервничал еще сильнее: ГДР уходила в отрыв. Лицо Куратора потемнело. Он отчетливо понимал: если сейчас, в ближайшие минуты, мужчины-спринтеры на своей «пятисотке» не обеспечат результат, полетят головы.

 

каток Зетра

Каток "Зетра"

  • 500 метров (Мужчины)
  • 10 февраля 1984 г. (пятница)
  • 42 участника из 20 стран
  • Время: 14.45 - 15.45
  • Температура воздуха: -1,7°C
  • Ветер: 0,9 - 2,0 м/с

 

Первый забег

На стартовую линию вышел 21-летний Сергей Фокичев и его совсем непростой соперник 20-летний американец Ник Томец.

Выстрел! Фальстарт… шалят нервы у американца. «Это хорошо, теперь будет стоять как вкопанный и гарантированно проиграет старт. Одним соперником меньше», – подумал Куратор.

Второй стартовый выстрел разорвал тишину кабинета, и Куратор буквально прирос к экрану.

Они взяли сумасшедший, очень быстрый старт. Даже сквозь серую дымку помех было видно, что на первых метрах Фокичев демонстрирует запредельную скорость, с легкостью опережая Томеца почти пять метров.

Чиновник бросил взгляд на секундомер в углу экрана и шумно выдохнул: стартовый отрезок — 9,96 секунды! Потрясающее, феноменальное начало для Фокичева.

fokichev

 

«Жми, сынок, жми!» — мысленно приказывал Куратор, сжимая карандаш так, что побелели пальцы. Фокичев мощно проходил внешний вираж, практически не отставая от шедшего по малому кругу соперника, а на переходной прямой и вовсе приблизился к нему вплотную. Выдающийся спринт, чистая мощь восходящей звезды советского спорта.

Но впереди оставался самый трудный отрезок – вираж по внутренней дорожке.  

Центробежная сила и коварная метель сделали свое дело. На выходе из поворота Фокичева едва не вынесло на чужую внешнюю дорожку, ломая всю идеальную  траекторию.

У Куратора внутри всё похолодело. Это был катастрофический, провальный момент: парень терял драгоценное время, увязая в снежном бруствере, который разделял дорожки.

Вот они выкатились на финишную прямую. Томец отчаянно рубил воздух руками, но Фокичев, продираясь сквозь вязкий лед, все-таки пересек черту первым. На табло вспыхнули финальные цифры. 38,19 против 38,56 у Томеца.

Куратор со злостью швырнул карандаш на дубовый стол. Сердце колотилось в самом горле. Его лицо перекосила гримаса номенклатурного недовольства.

— На что только партия тратит народные деньги, если они элементарный вираж обработать не могут?! — прорычал Куратор в пустоту кабинета, глядя на повтор сбитого шага. Эта роковая помарка могла похоронить шансы на победу. «Хорошо бы теперь хотя бы за бронзу зацепиться», — мрачно подумал он.

Сергей Фокичев

«По мотивации этот забег был точно один из лучших. А вот по исполнению и условиям, в которых проходил, – он был далеко от идеала. Пик формы у меня присутствовал, но снегопад и качество льда не позволяли показать свой максимум. Лед был тяжелый, бровки засыпаны снегом и так далее. Причем реально мы ощутили все это только во время бега, поэтому коррективы приходилось вносить стремительно. Но по самоотдаче и занятому в итоге месту этот бег был действительно идеальным».

Сергей Фокичев (СССР)

 

Второй забег

На противоположном конце Европы немецкий Наблюдатель внимательно следил за вторым забегом, где на лед вышел 19-летний Уве-Йенс Май — главная надежда ГДР. Ему предстояло также как Фокичеву начинать по внешней дорожке. Его соперник Гирт Кёйпер из Нидерландов занял стартовую позицию на внутренней дорожке.

Наблюдатель одобрительно кивнул головой, когда Май выдал мощнейший, математически выверенный восточногерманский разгон. 10,14 – не так далеко от Фокичева. Май прошел этот участок не так быстро, как советский спортсмен, но отлично отработал поворот на внешней дорожке. Немецкий юниор шел безупречно, сохраняя низкую аэродинамическую посадку и вгрызаясь в бугристый лед со звериной хваткой.

Вход во внутренний поворот — идет широко, лучше цепляется за лед и обходит Кёйпера. На выходе немного вынесло наружу, но существенной потери времени не произошло. Но когда Уве-Йенс пересек финишный створ, Наблюдатель помрачнел. Секундомер зафиксировал 38,65 секунды. Время прохождения круга у Мая оказалось почти на 0,3 секунды хуже, чем у споткнувшегося в сугробе Фокичева. Немецкий аналитик тяжело вздохнул и сделал пометку в блокноте: «Это наверняка мимо медалей. Погодные условия ухудшаются. Шансы упущены».

 

Третий забег

В Москве Куратор завороженно смотрел на экран. Перед третьим забегом режиссер показал панораму «Зетры»: по дорожкам лениво шел клин югославских парней, неуклюже счищая широкими лопатами свежий снег.

Искушенный в интригах чиновник мгновенно всё понял — организаторы проиграли стихии. Падающий снег моментально подтаивал под лезвиями, смешивался с крошкой и превращал круг дистанции в тяжелое, вязкое месиво. Расчищенные участки тут же заметало вновь, а из-за небрежной работы дорожки сузились, зажав конькобежцев между снежными отвалами.

Догнать Фокичева в таких условиях стало почти невозможно. Его скромные 38,19 секунды теперь казались спасительными. Страх испарился. На лице партийного босса впервые за два дня появилась хищная, торжествующая улыбка. Куратор уже отчетливо чувствовал пьянящий запах олимпийского золота.

Тем временем, из динамика импортного телевизора сквозь шум трибун и свист балканского ветра доносился знакомый, глуховатый голос Георгия Суркова, долетавший с катка короткими, рваными обрывками:

— …Сейчас стартует третья пара. Ян Икема, Нидерланды, двадцать лет… личный рекорд — 37,54. Перед забегом этот амбициозный парень обещал заехать в шестерку сильнейших. И Эрик Хенриксен, США…

— …Внимание, старт!.. Икема по внутренней дорожке пытается наращивать темп. Результат разгона 10,30 для Икемы — этого явно будет недостаточно. А 10,70 у американца Хенриксена — это уже слишком медленно…

Чиновник со Старой площади довольно хмыкнул. Комментатор на ЦТ тем временем продолжал фиксировать крушение чужих надежд:

— …Икема слишком долго удерживал стартовый темп и не успел стабилизировать ход перед первым поворотом и проходит его очень технически грязно. Да, молодой голландец испортил себе весь забег…

Куратор встал и бросил мимолетный взгляд на экран, где через снегопад, словно против течения, проламывались двое иностранных конькобежцев. Вязкий сараевский лед собирал свою дань.

—…Американец удлиняет шаг, пытается зацепиться за секунды. Икема чуть лучше проходит внешнюю дорожку, но потерянных десятых долей уже не вернуть… Хенриксен совсем небрежно проходит внутренний поворот, и на финише теряет позиции… Икема пересекает черту первым — 39,03. Действительно, откровенно слабый результат.

Сурков в телевизоре тяжело вздохнул. «Не говори гоп, пока не перепрыгнешь», – мысленно отпарировал Куратор прогнозам молодого голландца.

 

Четвертый забег

На старте застыла центральная, самая взрывоопасная пара дня: яростный советский спринтер Владимир Козлов против действующего чемпиона мира Акиры Куроивы. Если эти двое не смогут перебить время Фокичева, олимпийскую пятисотку можно официально закрывать.

Стартовый выстрел! Козлов ушел со старта невероятно быстро, агрессивно, мощно – 10,10. Куроива, придавленный грузом внимания сотен японских журналистов, так и не смог собраться – 10,27.

На фоне летящего советского конькобежца грозный чемпион мира выглядел тяжелым. Теперь японцу нужно было приложить невероятные усилия, чтобы сократить разрыв.

— Давай, Володя, давай! — азартно выдохнул Куратор, подавшись вперед. Козлов был равнинным королем, рекордсменом, его мощь должна была сработать.

akira kuroiwa

Но на переходе на внешний радиус вязкая ледовая каша и снегопад собрали свою дань. Козлов прошел круг слабее, скорость начала гаснуть. Почувствовав это, Куроива предпринял отчаянную, яростную попытку спасти свои олимпийские шансы. Он начал нагонять, почти достал советского спринтера на финишной прямой, два спортсмена шли почти вровень. Но чудовищное ментальное напряжение последних недель дало о себе знать — идеальная техника японца дала сбой, он зажался, споткнулся на ровном месте и смазал финишный створ.

Козлов выиграл этот микропоединок – 38,57. Промежуточное третье место. У Куроивы – 38,70. После финиши спортсмены чуть было не столкнулись, но Куроива был настолько шокирован своим результатом, что казалось не замечал ничего вокруг.

Оба аналитика — и в Москве, и в Берлине — синхронно зафиксировали цифры. Время прохождения круга и у Козлова, и у Куроивы оказалось почти на 0,2 секунды хуже, чем у лидирующего Фокичева.

Куратор на Старой площади мысленно представил медальный зачет с еще одной советской золотой медалью. Его теория подтвердилась со стопроцентной точностью. Лед «Зетры» был на стороне советской команды.

Сергей Фокичев

«В самом забеге я медленно стартовал. Во время бега я не мог вернуть руки в исходное положение после того, как разводил их в стороны; казалось, будто руки и ноги растягиваются, словно резина, и я не мог вложить силу в движения. Было ощущение, будто я бегу во сне, и я даже не был реальным претендентом на победу. Причин поражения было несколько, но одна из них заключалась в том, что я неправильно рассчитал выход на пик формы. После забега была не столько депрессия, сколько ощущение, что мне вообще не стоило начинать заниматься конькобежным спортом или что мне не следовало возвращаться в Японию. Думаю, именно тогда я по-настоящему понял чувства Кокити Цубураи — бронзового призера Олимпийских игр в Токио в марафоне, который покончил с собой, оставив записку со словами: "Кокити больше не может бежать". Я осознал: вот оно, чувство вины перед людьми, которых ты подвел».

Акира Куроива (Япония)

 

Пятый забег

Пятая пара участников олимпийской пятисотки на первый взгляд не предвещала абсолютно ничего примечательного. На стартовую линию вышли финский середняк Йоуко Вестерлунд и скромный третий номер японской сборной Ёсихиро Китадзава — парень, который в декабре запрыгнул на подножку уходящего поезда в Сараево исключительно в роли статиста за спиной великого Куроивы.

Прозвучал выстрел и японский запасной Китадзава выдал со старта взрывной разгон — 10.12. Почти сотая в сотую с мощнейшим графиком Владимира Козлова.

— Да куда же ты бежишь, японский городовой?! — вслух изумился Куратор, едва не опрокинув стопку бумаг со стола.

Китадзава и впрямь совершал на дистанции нечто невообразимое. Он даже не пытался скользить по убитому вязкому льду «Зетры» — он по нему буквально бежал, перемалывая ледовую кашу широченными, яростными шагами.

kitazava

В Берлине немецкий Наблюдатель подался вперед, застыв у монитора в ледяном ожидании: советская сборная на глазах у всего мира могла лишиться гарантированного золота. Вот Китадзава идеально проходит заключительный внешний вираж и устремляется к финишу. Развязка получилась валидольной. На финише, ошеломленного собственной наглостью японца, отделили от первого места Фокичева ничтожные 0,11 сотых секунды!

Китадзава взлетел на промежуточное второе место, сместив Томеца на третью строчку и выбив Козлова из тройки.

Наблюдатель в Берлине с немецкой педантичностью занес в свой протокол: «Ёсихиро Китадзава — 38,30 секунды. Лучший круг среди участников соревнований – 28.18, на 0,05 быстрее чем у Фокичева. Советский лидер уязвим».

Куратор на Старой площади закашлялся от неожиданности, лихорадочно сверяя цифры. Золото, казавшееся осязаемым, чуть было не уплыло в Японию. А ведь впереди еще был грозный канадец Буше и американский юнец Дэн Дженсен, который в январе крушил юниорские рекорды США.

Ёсихиро Китазава

«Снег все не прекращался. Шел он довольно сильно. Между забегами дорожку чистили, но справиться со снегом не успевали — он сыпал и сыпал без конца. Я испытывал невероятное напряжение, какого не знал прежде. От волнения я словно оцепенел. В голове крутилось: "Ого, так вот что такое Олимпиада". Мне было не до того, чтобы следить за предыдущей группой участников; я был целиком поглощен борьбой с собственным волнением».

«Но, как ни странно, на старте я почувствовал спокойствие. Даже в таких условиях старт удался неплохо. Лед казался мягким — коньки словно вязли в нем. Я решил, что лучше "бежать" по льду, чем пытаться скользить. И просто бежал, не останавливаясь. У меня не слишком высокая выносливость, и ноги обычно быстро устают. Но в той гонке... все было иначе. Я и представить не мог, что она сложится именно так».

Ёсихиро Китадзава (Япония)

 

Шестой забег

18-летний американец Дженсен появился на льду сразу же, в 6-й паре, вместе с опытнейшим призером Олимпиады в Лейк-Плэсиде, норвежцем Фроде Рённингом.

Стартовый выстрел! Дженсен стартовал мощнее – 10,26, а Рёнинг немного засиделся на старте – 10,35. На этой вязкой дорожке отыграть такое стартовое отставание было проблематично.

Норвежец отставал на переходной прямой примерно на 15 метров, и выкладывался по полной, пытаясь догнать американца.

Последний вираж не получился у обоих. Американец полностью сбился с ритма на выходе из поворота. Норвежец по внутренней дорожке ушел слишком широко и задел снежный вал, но нашел силы ускориться и почти добрать американца на финишной прямой.

Финиш! Дженсен – 38,55. Третье место. Рёнинг – 38,58. Пятое место.

Круг оба иностранца прошли в одни ноги с лидером! Только уникальный разгон быстрее 10 секунд, пока позволял Фокичеву находиться на лидирующей позиции.

 

Седьмой забег

Пока новая пара конькобежцев готовилась стартовать камера выхватила крупный план Акиры Куроивы, который все также неподвижно сидел низко опустив голову, и не веря произошедшему…

В седьмом забеге на ледовый овал «Зетры» вышел человек, чья судьба в конькобежном спорте напоминала бесконечный бег за ускользающей тенью - Гаэтан Буше.

Он бежал в паре с атлетом из ГДР Андре Хоффманом.

В Берлине Наблюдатель спешно перелистнул страницу своего гроссбуха, приготовившись фиксировать ход забега.

Казавшийся немного неуклюжим на льду, канадец как всегда был переполнен бешеной энергией. И в этот раз, не дожидаясь свистка судьи, он рванул с места, как кузнечик попрыгал по всем трем дорожкам, пытаясь затормозить после фальстарта. Проехал мимо судьи, затем возвращаясь к стартовой линии, чуть не натолкнулся на вытянутую руку арбитра, с силой опустил судейскую длань, и с недовольным лицом встал на линию старта.

Наблюдатель холодно смотрел на эту пантомиму. Сможет ли этот парень, собранный хирургами по кусочкам после жуткого мартовского перелома, совладать со своими внутренними демонами?

Хоффман стоял на своей внешней дорожке строго и монументально, как и полагается атлету из социалистической ГДР.

Стартовый выстрел разорвал гул трибун, и Буше сорвался с места со всей яростью своего раненого самолюбия.

— Разгон — 10,20 секунды, —зафиксировал Наблюдатель в Берлине. Канадец проиграл реактивному графику Фокичева ровно 0,24 секунды. У Хоффмана дела обстояли хуже – 10,30.

«Это не так много… слишком мало для спокойствия», — с тревогой подумал Куратор на Старой площади. Сердце партийного чиновника учащенно забилось, глухими ударами отдавая в виски. Он прекрасно знал, что главная, убийственная сила франкоканадца крылась вовсе не в стартовом отрезке. Буше был признанным специалистом на дистанции 1000 метров, его коньком был мощнейший круг с хода.

Буше шел вплотную к линии разметки, выбирая идеальную траекторию. Его слегка качнуло, но совсем немного; он быстро восстановил равновесие. Хоффманн на переходной прямой отставал уже на 20 метров — разрыв, который, уже не отыграть, ведь Буше выкладывался по полной.

Буше, несмотря на свою немного угловатую технику шорт-трекиста, просто летел по внешней дорожке на пределе возможностей. Хоффманн мощно накатывает на финиш, но Буше уже пересекает финишную черту - 38,39. А у Хоффмана — 38,87.

— Время круга — 28,19, — Наблюдатель в Берлине недовольно поморщился и с раздражением захлопнул свой блокнот. Всё было кончено. Времени канадца 39,39 секунды хватило лишь для текущего третьего места. Похоже, Советский Союз после утренней победы лыжника Николая Зимятова на дистанции 30 километров готовился взять свое второе золото.

На экране Буше, пересекший финишную черту, бурно захлопал в ладоши и расплылся в широкой, искренней улыбке. Он обманул прогнозы врачей, он вернулся на подиум, и эта медаль была для него победой над самой судьбой.

Куратор в Москве, глядя на экран, тоже невольно улыбнулся и одобрительно кивнул телевизору:

— Молодец, товарищ Буше! Красиво шел.

Первая группа сильнейших конькобежцев планеты официально завершила свои выступления. Соревнования прерывались на заливку льда.

Балканский снег над «Зетрой» разыгрался с новой силой. Кривые, наспех сделанные югославскими рабочими снежные брустверы превратили стадион в полосу препятствий: из-за бестолковой уборки одна дорожка стала заметно шире, а другая — уже. Этот хаотичный, вязкий лед второй половины дня больше не предвещал никаких высоких результатов.

В Москве Куратор мельком заглянул в стартовый протокол и тяжело покачал головой:

— Не повезло Сашке… — проворчал он, наткнувшись на фамилию Александра Данилина.

Опытный советский спринтер Данилин по жребию должен был стартовать в далекой 16-й паре. По такому умирающему льду, добежать до медалей из второго десятка пар было практически невозможно.

****

После заливки льда конькобежцы один за другим сдавались, не дотягивая даже до результатов первой десятки: Ясуши Сузуки отставание от лидера +0.73, Хейн Вергеер +0,75, Ханс  Магнуссен – падение, Ханс ван Хелден + 1,52 и еще одна заливка льда после 14 пары.

Куратор мельком посматривая на экран, успел получить пару отчетов, дать задания, узнать о программе траурных мероприятий, но терпеливо ждал 16-й пары, хотя надежда на высокие секунды была слабая.

Данилин как-то резко и нервно выехал на старт, снимая по пути куртку и уже на самой стартовой черте отбросил свою белую шапку, заняв место на несчастливой в этот день внешней дорожке. Известный стайер Томас Густафссон расположился на внутренней дорожке.

Выстрел! Данилин развил впечатляющую скорость со старта. Он проходит отметку 100 метров ровно за 10,0 — это второй результат дня на стартовом отрезке, всего на четыре сотых медленнее, чем у Фокичева.

Томас Густафссон в полном изумлении — он едва не теряет равновесие, когда Данилин стремительно проносится мимо по своей внешней дорожке. Возможно, он немного приберегает силы на внутренний поворот. Этот последний внутренний вираж коварен. Удастся ли Данилину пройти его уверенно? Нет! Его выносит на внешнюю дорожку, он на мгновение теряет равновесие и вынужден идти по широкой траектории; Он теряет драгоценные десятые доли секунды и пересекает финишную черту слишком поздно. 38,66 — девятое место. Для Александра Данилина это стало большим разочарованием.

 

Эпилог. 10 февраля 1984 года. 17 часов 45 минут по московскому времени

В кабинете на Старой площади Куратор, уверенным движением снял тяжелую трубку правительственной «вертушки». За окном сгущались московские сумерки, а в эфире Центрального телевидения вновь зазвучала траурная классика.

Чиновник дождался ответа на том конце провода и заговорил — твердо, веско, с интонацией человека, который только что спас престиж сверхдержавы в самый шаткий момент смены партийной власти:

— Докладываю. Задание Центрального Комитета выполнено. На олимпийском катке «Зетра» в Сараево советский конькобежец Сергей Фокичев завоевал золотую медаль на дистанции 500 метров. Олимпийский медальный план выполняется строго по графику. Лед наш. Мы удержали лидерство.

Положив трубку, Куратор с глубоким удовлетворением закрыл папку с мужским спринтом и сделал большой глоток армянского коньяка. Красная машина сработала без сбоев.

****

В этот же самый миг на другом полюсе социалистического лагеря, в Берлине, Наблюдатель в сером пальто даже не дрогнул. Успех главных соперников не выбил его из колеи. Истинные гроссмейстеры от спорта никогда не ставили всё на одну фигуру.

Холодный взгляд аналитика скользнул по столу. Наблюдатель методично отодвинул в сторону исписанный протокол мужских соревнований и взял из сейфа другую, совершенно новую папку. Он раскрыл её и придвинул к себе сводную аналитическую таблицу женской программы.

В Берлине горел мягкий свет зеленой лампы, отражаясь в стеклах очков Наблюдателя. На первых строчках папки четким шрифтом были выведены фамилии, которые заставляли трепетать весь конькобежный мир: Карин Энке и Криста Ротенбургер. А прямо напротив них в графе «Прогноз» уверенной рукой уже было вписано жесткое, не терпящее возражений указание: «Золотая медаль на дистанции 1000 метров. Женщины».

Наблюдатель посмотрел на расписание Зимней Олимпиады. Женский забег был запланирован на понедельник 13 февраля 1984 года. Восточногерманская спортивная машина, потеряв одну пешку, была готова двинуть в бой своих главных ледовых королев. Битва за Сараево продолжалась.

 

Результаты

МестоПара Спортсмен СтранаВремяОтставание
1 1 O Сергей Фокичев URS СССР 38.19 –
2 5 I Ёсихиро Китазава JPN Япония 38.30 +0.11
3 7 I Гаэтан Буше CAN Канада 38.39 +0.20
4 6 I Дэн Дженсен USA США 38.55 +0.36
5 1 I Ник Томец USA США 38.56 +0.37
6 4 O Владимир Козлов URS СССР 38.57 +0.38
7 6 O Фроде Роннинг NOR Норвегия 38.58 +0.39
8 2 O Уве-Йенс Май GDR ГДР 38.65 +0,46
9 16 O Александр Данилин URS СССР 38.66 +0,47
10 4 O Акира Куроива JPN Япония 38.70 +0,51
11 7 I Андре Хоффманн GDR ГДР 38.87 +0,68
12 9 O Ясуши Судзуки JPN Япония 38.92 +0,73
13 10 I Хейн Вергеер NED Нидерланды 38.94 +0,75
14 3 I Ян Йкема NED Нидерланды 39.03 +0,84
15 9 I Жак Тибо CAN Канада 39.12 +0,93
16 2 I Герт Кёйпер NED Нидерланды 39.13 +0,94
17 5 O Йоуко Вестерлунд FIN Финляндия 39.15 +0,96
18 10 O Кай Арне Энгельстад NOR Норвегия 39.28 +1.09
19 14 O Ханс-Петер Оберхубер GER ФРГ 39.39 +1.20
20 22 O Андреас Дитель GDR ГДР 39.45 +1.26
20 3 O Эрик Хенриксен USA США 39.45 +1.26
22 8 I Майк Ричмонд AUS Австралия 39.47 +1.28
23 17 I Рольф Фальк-Ларссен NOR Норвегия 39.57 +1.38
24 14 I Ханс ван Хелден FRA Франция 39.71 +1.52
25 19 I Дезидериу Йенеи ROU Румыния 39.72 +1.53
26 11 I Уве Штреб GER ФРГ 39.78 +1.59
27 20 I Урпо Пиккупеура FIN Финляндия 39.88 +1.69
28 11 I Ли Ёнха KOR Южная Корея 39.90 +1.71
29 17 I Чэнь Цзяньцян CHN Китай 40.30 +2.11
29 13 I Даниэль Туркотт CAN Канада 40.30 +2.11
31 15 O На Юнсу KOR Южная Корея 40.35 +2.16
32 20 O Михаэль Хадшифф AUT Австрия 40.52 +2.33
33 18 I Джорджо Паганини ITA Италия 40.54 +2.35
34 8 O Ян-Оке Карлберг SWE Швеция 40.64 +2.44
35 13 O Ван Няньчунь CHN Китай 40.75 +2.45
36 16 I Томас Густафсон SWE Швеция 41.18 +2.99
37 19 O Ким Сон Хи PRK КНДР 41.23 +3.04
38 15 I Гай Чжиу CHN Китай 41.67 +3.48
39 21 I Ненад Званут YUG Югославия 42.55 +4.36
40 21 O Эрролл Фрейзер IVB Британские Виргинские острова 43.47 +5.28
41 18 O Бехудин Мердович YUG Югославия 46.34 +8.15
42 12 I Ханс Магнуссон SWE Швеция 1.03.08 f +24.89

 

Информация

Сайт "Speedskating.ru" на протяжении более 20 лет рассказывает своим читателям о соревнованиях по конькобежному спорту, фигурному катанию, лыжным гонкам и другим популярным видам спорта.

На страницах сайта вы найдете информацию о чемпионатах мира и Европы, ссылки на онлайн трансляции, последние результаты и новости.

Наш сайт

Хоккей