1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Игорь Железовский. Глава 5. Смелее, спринтер

По длинному коридору под трибунами катка «Тиалф» шел спортивного вида человек. Он был высок и статен, шел вразвалочку, как по палубе, покачивая плечами и плавно выбрасывая руки в стороны. Из кармана куртки торчала аккредитационная карточка Американского телевидения. Ему почтительно уступали дорогу, с ним вежливо здоровались, он отвечал на приветствия едва заметным кивком головы и легкой улыбкой. Это был не кто иной, как Эрик Хайден. Правда уже не скороход, не король льда, а телекомментатор, но это обстоятельство дела не меняло.

На «Тиалфе» проходил чемпионат мира 1987 года в классическом многоборье, и, естественно, Хайден был нарасхват. Едва успевал закончить репортаж, как его окружали плотным кольцом коллеги-журналисты, и, как в былые славные годы, он был вынужден давать интервью, которые затягивались порой до полуночи. Все хотели знать его мнение о том, что происходит на льду.

Организаторы чемпионата, понимая, что всем желающим не удастся лично поговорить со знаменитым чемпионом, решили устроить незапланированную пресс-конференцию.

Хайден был абсолютно точен, как и раньше, когда выступал на беговой дорожке. Он хорошо знал цену времени, и ровно в назначенный час опустился в мягкое кресло на сцене. И тут же посыпались вопросы.

— Что вы вспоминаете о годах, проведенных в спорте?

— Это было счастливое время! У меня перед глазами до сих пор сверкает прозрачный лед, я вижу переполненные стадионы, моих соперников. Это как сон... Спорт обладает притягательной силой, он сближает разных людей, и это прекрасно.

— Почему же так рано ушли со льда? Ведь вам было всего двадцать два...

— Я достиг всего, что можно пожелать, и понял: пора уходить. Жить за счет былой славы не хотел. А работать на пределе сил уже не мог.

— Какой каток, по-вашему, лучший в мире?

— В мое время о таких катках под крышей, как «Тиалф», можно было только мечтать. Это настоящий ледовый замок, здесь нет ветра, дождя, снега, которые так часто путают карты, здесь можно поддерживать постоянную температуру воздуха и льда. Когда я приехал на обновленный «Тиалф», то с трудом удержался от соблазна надеть коньки и выйти на лед. О достоинствах «Тиалфа» лучше всего говорят фантастические рекорды, установленные здесь. Но утверждать, что он — лучший в мире, я бы не стал. Мне посчастливилось побывать в 1977 году на Медео, и считаю, что этот каток остался непревзойденным. Помню, я приехал в Алма-Ату страшно усталым и сомневался, что мне удастся превысить мировые достижения. Но когда на следующий день вышел на лед Медео, вдохнул чудесный горный воздух, то почувствовал такой прилив сил, такое желание бежать, что перед стартом уже был уверен — пробегу на Медео обязательно с рекордом. Так оно и случилось. Такие же чувства, такой прилив сил испытывали, я знаю, и многие другие скороходы.

— Ваши рекорды держались по нескольку лет. Каков век у рекордов сегодняшних?

— Рекорды устанавливают, чтобы их бить. Сегодня они кажутся нам фантастическими, непостижимыми, а завтра становятся будничными. Какими только эпитетами не награждали когда-то мои рекорды! Им предсказывали долгую жизнь, но бег времени неумолим, и сегодня мои результаты кажутся архаичными. Они не идут ни в какое сравнение, скажем, с чудо-рекордами советских конькобежцев Николая Гуляева или Игоря Железовского. Но я не сомневаюсь, что и Гуляев и Железовский готовы пойти дальше. Уверен и в том, что уже сейчас растет скороход, который откроет дорогу новым скоростям в ХХI веке. Кто он? Я бы хотел, чтобы это был мой соотечественник — американец, но, к сожалению, сегодня популярность коньков в США резко падает. Скорее всего, этим будущим рекордсменом станет спортсмен из Советского Союза. Но как бы там ни было, и я, и Гуляев, и Железовский, и наши партнеры и предшественники могут гордиться тем, что создали хорошие предпосылки для штурма рекордных рубежей будущего. В преемственности — сила спорта, любой национальной школы.

— Кого вы считаете сегодня самым быстрым и стабильным скороходом?

— Наиболее яркая фигура в современном спринте, несомненно, Игорь Железовский. Он стал вторым спортсменом которому удалось выиграть дважды подряд звание чемпиона мира. Когда Железовский выходит на дорожку, то сразу приковывает к себе внимание. Мощный, атлетически сложенный, он бежит в присущей лишь большим мастерам красивой, динамичной манере. Каждый его шаг, технический элемент выполнен безукоризненно, рассчитан точно. В нынешнем сезоне чемпионом мира стал Куроива. Но, по-моему, это не Куроива выиграл первенство, а Железовский его проиграл. Вспоминаю его серию победных выступлений в начале зимы и абсолютно уверен, что, не заболей Игорь, в Сент-Фуа ему не было бы равных. Железовский сейчас безусловный лидер мирового спринта. Недаром рядом с ним растет способная, интересная молодежь. За ней — будущее.

...Сезон 1987 года начался для Игоря удачно. Все у него получалось, все шло, как обычно, по плану. Уже в первых стартах на осеннем льду Медео он показал серию высоких результатов, легко опередил товарищей по сборной. Его победы и скорость, его настроение были залогом будущих успехов, и в них никто не сомневался.

Как обычно, осенний сбор проходил на спортбазе в подмосковном Новогорске. Игорь всегда чувствовал себя здесь уютно, как дома. Просторные удобные комнаты. Вокруг лес, чистый воздух, раздолье. До искусственного динамовского катка сорок минут езды на автобусе.

Осенние дни в команде расписаны по минутам. Ранний подъем, небольшой кросс, и вот уже автобус по горбатому Куркинско-Машкинскому шоссе (когда-то излюбленное место велогонщиков) вырывается на простор Ленинградского шоссе и мчится в сторону «Динамо». Каток на стадионе простенький, без трибун, но Игорь любит его за хороший лед, за то, что здесь можно вволю поработать вдали от посторонних глаз. Именно отсюда, с этого неприметного катка, начинали свой путь на признанные стадионы мира и сам Игорь, и его товарищи — Данилин, Фокичев, Бахвалов, Божьев и многие другие.

Он выходит из автобуса, переступает порог приземистого кирпичного павильона. Вдоль длинного коридора висят стенды с портретами тех, кто блистал на «Динамо» — маленький музей чемпионов и рекордсменов.

На стенде и его, Игоря, фотография всего двухнедельной давности. Тогда на «Динамо» проходил отборочный турнир лучших спринтеров перед предстоящим матчем ГДР — СССР в Карл-Маркс-Штадте. Кандидатура чемпиона мира не вызывала сомнений — место в команде ему было забронировано. Но он привык отстаивать свое место в команде только высокими секундами и только в равной борьбе.

Мокрые снежинки медленно падали на дорожку, тут же замерзали, и лед был весь в пупырышках. Щелчок стартового пистолета послал вперед первую пару. В ней шел Железовский. Резкий, молниеносный старт отбросил соперника далеко назад...

После финиша главный судья Александр Ходорковский долго разглядывал секундомер. Подошел к судье на финише Борису Цыбину, известному в прошлом конькобежцу:

— У меня что-то с секундомером случилось. Наверное, остановился. Сколько там на твоем?

— Да у меня тоже, похоже, барахлит. Тридцать семь и пять показывает,— ответил Цыбин.

— Сколько?! Так ведь и у меня тридцать семь и пять.

Собрались все секундометристы. Долго сверяли секундомеры. Наконец диктор взволнованно объявил:

— Игорь Железовский установил новый рекорд катка «Динамо» — тридцать семь и пять десятых секунды. Так быстро на этом льду еще никто не бегал!

Дни осенних тренировок пробежали быстро. Теперь путь команды лежал в Карл-Маркс-Штадт на каток «Кюхвальд». Там открывался матч со сборной ГДР. То был первый международный старт сезона.

Конькобежные матчи СССР — ГДР имеют давнюю традицию. Впервые скороходы двух стран встретились на уровне сборных в 1972 году. В большинстве встреч успех был на стороне советской команды. Но победы с каждым годом давались все труднее.

Традиционный осенний турнир в Карл-Маркс-Штадте — своеобразная прелюдия к сезону. Он имеет немалое психологическое значение. Пробежишь быстро — с хорошим настроением начнешь сезон, неудача же вселит в душу тревогу, сомнения — правильно ли готовился к долгой зиме?

Игорь приехал в Карл-Маркс-Штадт с одной целью — почувствовать вкус скорости. Лед на «Кюхвальде» один из самых быстрых на равнине, а по чистоте воды он уступает разве что Медео. Для высоких скоростей здесь раздолье.

И еще Игорь мечтал взять реванш у Уве-Йенса Мая за обидное прошлогоднее поражение на «пятисотке» здесь же в Карл-Маркс-Штадте. Недооценил тогда юного Мая, на мгновение позволил себе передышку, за то и поплатился. Лидеру команды ГДР к тому же принадлежало мировое достижение для равнинных катков — 37,45 секунды, которое держалось уже два года.

Едва закончился разгон, как стало ясно: Игорь идет быстрее рекордного графика Мая. Каждый шаг, каждый мощный толчок приближал его к финишу. Он не сделал ни одного лишнего движения. На табло вспыхнули цифры «37,24». Такие секунды — редкость и для высокогорья, на равнине их еще не покорял никто.

Май был сломлен еще до того, как вышел на лед. Во второй день Игорь оставил его далеко позади в очном поединке – сначала на 500, а потом и на 1000 метров. Утром во время забегов вдруг резко потеплело, пошел мелкий, холодный дождь, и лед утонул в тонком слое лужиц. Кто мог помышлять в такую непогоду о быстрых секундах! Но бежать всегда и везде на пределе сил, на высокий результат — этому старому девизу Игорь остался верен и на этот раз. Поднимая фонтаны брызг, он пролетел «пятисотку» за 37,49. Впечатляющими были и секунды в длинном спринте — 1.15,31. Так Игорь выиграл на «Кюхвальде» все забеги и внес в копилку команды наибольшее количество очков. Судьба встречи была решена.

— Я не вижу человека, который мог бы сегодня остановить Железовского, — сказал после матча Уве Май. — Дело даже не в том, что он выигрывает все забеги, а в том, как он это делает, на какой скорости и с каким вдохновением! В мировом спринте появился яркий лидер. Значит, спринт не будет стоять на месте.

А Игоря ждали уже следующие соревнования сезона — в Западном Берлине, на катке «Вильмерсдорф». Сюда он ехал в третий раз. Поездка навевала приятные воспоминания: первый выход на большой лед, первое знакомство с королями мирового спринта, первая встреча с Буше, первые неудачи и первые уроки... С тех пор прошло всего две зимы, а как, кажется, давно это было, как многое изменилось! Теперь уже лучшие зарубежные спринтеры, съехавшиеся в Западный Берлин, мечтали бросить вызов ему, двукратному чемпиону мира.

Погода была прескверная — холодный пронзительный ветер, дождь вперемешку со снегом. Но непогода была бессильна перед страстным порывом спринтеров блеснуть высокими скоростями в преддверии главных стартов зимы. На «Вильмерсдорфе» шла упорная борьба, и в ней рождались рекорды.

Лучшим составом приехали японские спринтеры во главе с Куроивой. Экс-чемпион, который болезненно пережил провал в Каруидзаве, горел желанием восстановить пошатнувшийся авторитет. Куроива привез с собой и нового дублера — юного Юкихиро Митани, который за год до этого произвел переполох в стане юниоров — установил мировое достижение на «пятисотке» и по сумме четырех дистанций. За минувшую зиму дублер добился поразительного прогресса и теперь, как считал Куроива, мог на равных сражаться с сильнейшими спринтерами.

Куроива не ошибся в своем выборе. Вскоре на чемпионате мира в Сент-Фуа именно Митани поможет ему вернуть после четырехлетнего перерыва титул чемпиона мира. Во второй день соревнований на дистанции 1000 метров лидер и его дублер бежали в одном забеге, и Митани от первого до последнего метра «тащил» за собой Куроиву. Дублер финишировал первым, а лидер показал такой результат, который позволил ему набрать "лучшую сумму баллов.

В Западном Берлине японцы репетировали предстоящую в Сент-Фуа комбинацию. Причем весьма успешно. Куроива в забеге с Митани показал 37,72 секунды. По всем меркам скорость солидная. Для непогоды — солидная вдвойне. Но вновь карты спутал Железовский — выиграл у Куроивы почти две десятые. Экс-чемпион еще не успел прийти в себя, как вновь оказался в нокдауне: во втором же забеге на «пятисотке» Железовский в очном споре победил его играючи, как школьника. В роли школьников чувствовали себя и другие соперники. Ни Май, ни Томец не смогли превзойти Игоря ни в одном из результатов, три из которых были рекордными для «Вильмерсдорфа».

Итак, первые пробы сил на международном льду показали, что двукратный чемпион мира сделал значительный шаг вперед и исход мирового чемпионата практически предрешен. Схема предстоящих поединков в Сент-Фуа была ясна.

Но жизнь — не схема. Судьба уготовила лучшему спринтеру мира новые испытания...

Декабрьский сбор команда по традиции проводила в Алма-Ате. Здесь же предстояло провести и спринтерский чемпионат страны.

Седьмого декабря у Игоря вдруг поднялась температура. С этого началась длительная болезнь, приведшая Игоря на больничную койку. Диагноз: двустороннее воспаление легких и серьезное инфекционное заболевание. Это означало, что на месяц дорога на лед для него закрыта.

Впервые после 1983 года чемпионат СССР по спринту прошел без Железовского. Игорь крутил ручку старенькой «Спидолы», слушал новости с «Медео». В его отсутствие 500 метров выиграл, как и ожидалось, Фокичев, а на 1000 метров оба раза лучшим был Кудрявцев.

Быть может, только сейчас Игорь задумался над тем, как безрассудно относился к здоровью. Вспомнил, как однажды на Медео, а дело было в ноябре, выскочил после бани раздетым — разгоряченным горлом жадно глотал морозный горный воздух, ему было легко и радостно. Наутро слег с высокой температурой, долго приходил в себя. Вспомнил, как еще в Карл-Маркс-Штадте почувствовал слабость, скорее всего, это был грипп, им тогда болела вся команда, но доктору ничего не сказал. Бегал на пределе сил. С вирусом, видимо, приехал в Алма-Ату.

То было непростительное мальчишество, а он, опора команды, не имел права на это. Расплачивался теперь не только он — именно вся команда. От этих тревожных мыслей Игорь не находил себе места.

На ноги он встал лишь в середине января. Скорость набирал трудно, мучительно. Приходилось едва ли не заново постигать то, что уже было до деталей отработано, освоено осенью. От неуверенности чувствовал себя подавленным, скованным.

Первый же официальный старт после болезни принес разочарование. На одном из этапов Кубка мира в американском городе Лейк-Плэсиде — столице Белой олимпиады-80 — был седьмым в коротком спринте и третьим в длинном. Куроива, Томец, Дженсен, Май — те, кто еще совсем недавно сдались ему на «Вильмерсдорфе», смотрели на лидера с недоумением: столь разительны были перемены в его беге.

Положение в команде сложилось критическое. Стало ясно, что Железовский не сумеет обрести форму к февральскому чемпионату в Сент-Фуа. К тому же заболел чемпион страны Кудрявцев, да и остальные ребята, за исключением Фокичева, чувствовали себя не очень-то уверенно. Полагаться же на одного Фокичева, мастера «пятисотки», было рискованно — длинный спринт, а значит, и спринтерская комбинация оставались без надежного лидера. Большим риском было ставить в команду и Железовского. Шансов на крупный успех, на чемпионский титул у него не было. Зато реальной была другая опасность: сумеет ли Игорь, случись болезненная неудача, стойко перенести поражение, не потерять веру в себя? Сколько было таких, кому подобные испытания оказались не под силу. Это понимали и Муратов, и руководитель советской делегации Блинов,, и ребята. Понимал конечно же и сам Игорь. Но когда в день подачи заявок на участников чемпионата Муратов осторожно спросил его: «Как себя чувствуешь?», он запальчиво ответил:

— Если доверяете, буду выступать!

— У тебя есть полное право отказаться. Никто не посмеет осудить тебя...

— Зато я посмею это сделать!

Потом спокойно добавил:

— Валерий Алексеевич, я ведь понимаю, что чемпионом мне не быть. Но понимаю и другое — команде смогу принести больше пользы, чем дублеры. Значит, мое место на льду.

Первый же старт закончился для него провалом. Ко времени забега на «пятисотку» откуда ни возьмись налетел ураганный ветер, разгулялся по льду, и чемпион не бежал — шел к финишу, задыхаясь от порывов ветра. К тому же на последних метрах случился сильный сбой. Итог — двадцать седьмой результат. Опустошенный, разбитый, он оказался на вторых ролях и в забегах на 1000 метров — дистанции, которую в течение двух лет никому не проигрывал. В тот день на него страшно было смотреть: ввалившиеся глаза, потерянный взгляд, сведенные судорогой скулы...

Думая о Железовском, о его судьбе в спорте, люди, хорошо знающие его, не перестают удивляться, откуда, из каких глубин души черпает этот молодой человек силы, откуда в критические минуты заново рождается в нем.вера в себя? Как сумел он после такого сокрушительного поражения во второй день чемпионата выйти на лед и принести«команде бронзовую медаль на дистанции 1000 метров (кроме него в числе призеров был только Фокичев), как сумел занять по сумме восьмое место, цена которого на фоне провала в первый день довольна высока?

После Сент-Фуа никто не услышал от него ни жалоб, ни ссылок на невезение и обстоятельства. Он продолжал работать не жалея себя. Работа для него — лекарство от невзгод. Такое по силам лишь людям, наделенным большой мерой мужества и ответственности перед собой и товарищами.

Побежденный, но не сломленный, он вступал в олимпийский сезон-88. По ночам ему снился Калгари, и он, как когда-то в детстве, видел огни большого города. Огни, которые манили, притягивали к себе.

Результаты
соревнований