1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Олег Гончаренко. Повесть о коньках. Глава 14. Рядом с ареной

Вот и Олимпиада позади. Магнит, который так манил. И вновь мучительный вопрос: уйти или остаться?

Мне уже 30 лет. Рубеж, когда прощаются со спортом. Два чувства спорили во мне. Здравый смысл подсказывал: пора кончать с выступлениями, твое время позади. Но душа рвалась на лед.

Спортивное поколение, к которому принадлежу я, покидало арену. Суть спорта – постоянное обновление. На смену становились молодые конькобежцы. Как будто неплохие скороходы Борис Стенин, Виктор Косичкин, Валерий Котов, Владимир Шилыковский... Смогут ли они удержать завоеванные рубежи, сумеют ли так же дерзко атаковать высоты мирового спорта? Тогда казалось, что сумеют. В шестидесятом году мировой «короной» завладел Стенин, в шестьдесят втором – Косичкин...

Готовиться к новому сезону я приступил довольно поздно. Опять много времени отняли врачи и процедуры. Мы приехали в Тамбов, где должен быть состояться конькобежный матч спортивных обществ на призы ВЦСПС. Однако оттепель заставила перенести соревнования в Киров. Матч состоялся на новом стадионе города «Трудовые резервы», сооруженном в овраге и защищенном от всех ветров. Высокие трибуны стадиона были заполнены до предела. Киров есть Киров. Посмотреть на выступления лучших конькобежцев страны шли тысячи почитателей коньков.

Состязания проходили по программе малого многоборья. Дистанцию 3000 метров выиграл Виктор Косичкин. Я показал второй результат. В беге на 5000 метров жребий свел нас в одну пару.

Виктор начал очень уверенно. Он решил, вид сразу лишить меня малейшей надежды. Едва я пытался приблизиться к нему, он тут же увеличивал темп. Я решил не терзать ни себя, ни его – бежал на почтительном удалении сзади. Шли мы предельно быстро. Я думал лишь о том, как бы не отстать. На после кругах Виктор сделал несколько попыток увеличить разрыв. Но тут у меня взыграл характер. Держался за ним из последних сил. Виктор понимал, что я буду финишировать по малой дорожке. Вот и пытался создать запас. Однако расстояние между нами осталось прежним.

Когда пошли на последний круг, соперник был передо мной как на ладони. На переходной прямой стал постепенно подтягиваться к нему. Сильно сработал последний малый вираж и, не снимая рук из-за спины, пружинистыми шагами начал приближаться к финишу. Соперник пытался меня достать. Но я по опыту знал, что это бесполезно. Со стороны все это выглядело, должно быть, очень эффектно. Стадион бурно выражал свои чувства. Все меня поздравляли. Был доволен и я. Есть еще порох в пороховницах! Сразу после финиша поздравил меня и Виктор. Улыбнулся, сказал: «Ну, погоди!»

Той же зимой состоялся матч СССР – Норвегия. Участвуя в нем, я впервые в жизни упал на дистанции 1500 метров. Бежал довольно хорошо, но за круг до финиша конек попал в трещину, и я, не успев ни о чем подумать, очутился на льду. На обеих стайерских дистанциях я был вторым вслед за Косичкиным.

Чемпионат СССР после четырнадцатилетнего перерыва состоялся в Горьком. Он стал чемпионатом Косичкина. Виктор выиграл три дистанции из четырех и обошел ближайшего конкурента в сумме многоборья на четыре с лишним очка!

Мне удалось стать бронзовым призером в беге на 5000 метров. Это была последняя моя награда.

Несмотря на отдельные проблески удачи, было очевидно, что моя спортивная карьера идет под уклон... Я еще принимал участие в чемпионате мира, но занял лишь 12-е место. Так уж получилось, что на этом последнем для меня мировом чемпионате 10000 метров я бежал по жребию в последней паре. Уже никто не следил за моим графиком – судьба первенства была решена. Рабочие устанавливали в центре арены пьедестал. Тяжело было смириться с тем, что ты уже «стар», что тебя обходят молодые. Но лучше бегать я уже не мог – не получалось.

Меня часто упрекали за то, что я не ушел вовремя из спорта. Однако что означает это «вовремя»? Уйти с арены непобежденным, не исчерпав всех шансов, всех возможностей? Разумно ли это? А ведь есть еще и чувства. Любовь к спорту. Жажда соперничества, борьбы. Нет, нелегко было расставаться со всем этим.

Я продолжал выступать и зимой 1962 года, хотя к сезону не был готов. На чемпионате СССР занял очень скромное место и впервые за много лет не попал в основной состав сборной страны. И тут, наконец, я сложил оружие. Надо было подумать о своей дальнейшей жизни. Завершить учебу в институте физкультуры и переключаться на тренерскую работу. По инерции я продолжал тренироваться. Но выступать в соревнованиях не рассчитывал.

Тем временем события на большой конькобежной арене разворачивались своим чередом. В сердца советских любителей коньков они вселяли радость и оптимизм. Чемпионат Европы в Осло выиграл Роберт Меркулов. Наконец-то спортивная фортуна вознаградила этого беззаветного рыцаря коньков за настойчивость и упорство! Сколько раз Роберт был близок к цели, и сколько раз спортивное счастье в самый последний момент поворачивалось к нему спиной! И вот Меркулов на высшей ступени пьедестала. Последний из могикан...

Чемпионат мира 1962 года состоялся в Москве. Мое участие в нем свелось к тому, что на торжественном открытии состязаний я вывел участников на парад. Впервые на мировом первенстве с участием советских конькобежцев я – зритель.

Никогда не забыть переполненные зрителями трибуны Лужников (несмотря на то, что чемпионат транслировался по телевидению). Никогда не забыть счастливого Виктора Косичкина, совершающего в свете прожекторов круг почета по ледовому овалу стадиона с лавровым венком на плечах. Никогда не забыть ликования советских любителей коньков, радующихся победе своего соотечественника. С тех пор много воды утекло...

Не было никаких торжеств, как стало принято теперь, по случаю завершения мной спортивной карьеры. Из спорта я ушел незаметно. Благоразумие взяло верх. Но долго еще не оставляло меня желание надеть коньки и промчаться по ледовому кругу...

С жаром и энергией приступил я к работе с талантливыми ребятами, надев форму тренера сборной молодежной команды страны. Все было свежо в памяти. И я увлеченно передавал своим подопечным то, чему сам научился в большом спорте. «Таскал» ребят за собой то на велосипеде, то на роликовых коньках, а зимой охотно становился лидером конькобежной цепочки. Пытался показать ученикам личным примером, как следует трудиться на тренировках. Скажем, если подопечным не удавалось пройти круг на заданной скорости, я тут же скидывал тренировочную куртку и проходил отрезок даже быстрее, чем было необходимо. Это производило впечатление. Особенно на нытиков, которые считали, что тренер требует от них невозможного.

Позже меня избрали ответственным секретарем Федерации конькобежного спорта СССР.

 

 

Искусственные дорожки совершили переворот в конькобежном спорте. Скорости резко возросли. Как в авиации, когда на смену винтовым самолетам пришли реактивные лайнеры. На качественно новый уровень поднялся весь тренировочный процесс. Огромное значение приобрели спортивная наука, биохимические следования. Новая методика подготовки конькобежцев потребовала более правильных, рациональных средств восстановления сил спортсменов. Изменился инвентарь конькобежцев. Обтекаемой, аэродинамичной стала одежда: на смену шерстяным свитерам и трико, намокавшим от снега и пота и гасившим скорость, пришли легкие эластичные комбинезоны. Появились новые модели коньков и конькобежных ботинок.

Все это предстояло внедрять и в практику нашего конькобежного спорта. Однако возникающие проблемы решались медленно и трудно. А зарубежные скороходы тем временем наращивали скорость. На арену вышли великолепные спортсмены, которые совмещали в себе дарования и спринтера и стайера. Швед Йонни Нильссон, голландцы Кеес Феркерк и Ард Схенк, норвежец Даг Форнес. Слава о них гремела на всех континентах!

А что же советские скороходы? По-прежнему они высоко держали и держат марку в конькобежном спринте. Валерий Муратов стал чемпионом мира в новом виде конькобежных соревнований – спринтерском многоборье. Евгений Куликов выиграл золотую олимпийскую медаль на зимних Играх 1976 года в Инсбруке. Великолепные результаты показывают наши спринтеры и сейчас. Пример тому – прекрасная победа Сергея Фокичева в олимпийском Сараеве. Однако достижения советских многоборцев куда скромнее.

Несколько лет назад на катках безраздельно властвовал американский спортсмен Эрик Хайден выигравший на Белой Олимпиаде 1980 года в Лейк-Плэсиде все пять конькобежных дистанций. Разумеется, столь разносторонний спортсмен, одинаково пробегающий и спринт, и стайерские дистанции, – явление исключительное, Как только его не называли газеты! И «космическим пришельцем», и «сверкающей кометой», и «золотым самородком». Казалось, он обогнал само время. Да, Хайден действительно опередил всех своих конкурентов на целый олимпийский цикл. Однако я не согласен с теми, кто утверждает, будто спортивных успехов Эрик достиг за счет своей исключительной одаренности. Как член технического комитета ИСУ, я бывал на многих крупных конькобежных соревнованиях с участием Хайдена. Неоднократно беседовал с Эриком и с его тренером Дианой Холам. Знаю, что в основе успехов американского конькобежца лежит колоссальный труд. Воспитываясь в спортивной среде, Эрик с самого раннего детства шлифовал те качества, которые впоследствии сделали его феноменом.

Трудолюбие, преданность спорту – вот что во все времена служило стартовой площадкой рекордным взлетам. Конечно, отставанию нашего конькобежного марта способствовали многие объективные причины. О некоторых я уже говорил. Мы поздно принялись строить катки с искусственным льдом. Медленно переходили на современную методику тренировок. Меньше, чем прежде, стали заливать в наших городах больших катков для массового катания и конькобежного спорта. Сказала свое слово и спортивная мода – много одаренных ребятишек стремятся зимой играть в хоккей, заниматься фигурным катанием. Иногда на их выбор влияет воля родителей: для них спокойней, если сын или дочка занимаются спортом под крышей светлого и теплого спортивного дворца, а не на улице, в пургу и метель.

Однако не только от этого беды нашего мужского конькобежного спорта. Вижу: многим молодым, бесспорно одаренным спортсменам не хватает трудолюбия, упорства, целеустремленности. Встречаются среди них такие, кто главные достижения видит вне ледовой дорожки, для них желанный результат получение разнообразных благ. Иной раз чрезмерным амбициям потакают спортивные руководители, меценаты. Совсем молодой человек, ничего не добившийся на ледовой арене, подает лишь надежды, а уже обеспечен всем сверх меры. Справедливо ли это? И разве «блага вне очереди» не развращают, не расхолаживают юных спортсменов?

Размышляя об этом, часто, очень часто обращаюсь памятью в ставшие теперь уже далекими пятидесятые годы. Вспоминаю товарищей, друзей, соперников, с кем довелось вместе выступать на ледовых дорожках, проливать пот на тренировочных занятиях, делить поровну радости и огорчения. Это замечательные люди, бескорыстно преданные спорту, настоящие его рыцари.

Разумеется, в сборную страны приходили люди очень разные, каждый со своим неповторимым характером. Конечно, случались порой и конфликты, неизбежные, пожалуй, в коллективе, вобравшем столько индивидуальностей. Однако разногласия вскоре уходили куда-то в сторону, забывались. Ибо объединяла нас, таких разных, общая цель, горячая любовь к спорту, конькам, стремление высоко пронести по стадионам мира спортивный стяг Родины.

Советская сборная по конькам образца 50–60-х годов была сплоченным, монолитным коллективом, где главенствовала дружба и взаимовыручка. Состязания конькобежцев, казалось бы, сугубо индивидуальны. Но всегда, в самые трудные и напряженные минуты спортивной борьбы я чувствовал поддержку коллектива, локоть товарища, хотя зачастую именно он, этот товарищ и являлся непосредственным соперником в споре за высокий спортивный титул. Взаимовыручка, товарищество помогали нам побеждать.

Скажем, несколько лет кряду продолжалось наше соперничество с Борисом Шилковым. И никогда не забыть тех минут, например, когда в 1953 году в финской столице бежал я заключительную дистанцию конькобежного многоборья – 10 000 метров, – летел надо льдом, навстречу лавровому чемпионскому венку, а Борис, стоя у бровки, кричал во всю силу легких, стараясь поддержать меня, хотя на победу почти в равной степени претендовал и он сам. Точно так же всегда стремился поступать и я. У нас было принято жертвовать личными интересами ради успеха команды, престижа советского спорта. И если тот же Борис Шилков находился в хорошей спортивной форме, мне легче было выступать на чемпионатах мира и Европы. Потому что был уверен: если вдруг потерплю неудачу, борьбу за первенство продолжит Борис.

Шилков был для всех нас еще и образцом скромности. Даже в пору самых громких своих побед он никогда не кичился, оставался неизменно ровным, спокойным. Это было его отличительной чертой в повседневной жизни – никогда не терял равновесия, не возвышал голоса, не вступал в споры. У нас с ним были несхожие интересы, и друзей мы выбирали себе разных, но даже в период острого соперничества наши отношения с ним были корректными, взаимно уважительными.

Лично я тоже всегда старался не переносить – ни в коем случае – элементы спортивной конкуренции в повседневные житейские отношения. Мы можем быть яростными дуэлянтами на льду, считал я, и оставаться хорошими, заботливыми друзьями.

О днако не всем, даже очень большим спортсменам это в одинаковой степени удается. Скажем, я всегда бывал рад, что не являлся конкурентом Евгению Гришину на его излюбленной дистанции 500 метров. Во время тренировочных сборов он постоянно втягивал своих потенциальных соперников в жаркие словесные дуэли и споры. Такой уж у него характер: стремился верховодить везде – и на беговой дорожке, и в компании.

Гришин по натуре был заводилой. Он никогда не оставался спокойным сам и всегда тормошил, будоражил других. Его словно окружало постоянно поле высокого напряжения.

Человек открытый, резкий, прямой, Гришин бурно переживал и победы и неудачи. Поражения, правда редкие, он переносил просто болезненно. Он не умел «уходить в себя». Всегда искал сочувствия, поддержки.

В спорте он был неутомимым и неугомонным. Я, как и все конькобежцы, мои сверстники, всегда преклонял перед его талантом, редкостным трудолюбием, железной настойчивостью в достижении цели. И это помимо того, что Гришин был спринтером, как говорится, «милостью божьей». И сейчас, когда Евгений Гришин давно закончил свои выступления на ледяной беговой дорожке, его помнят повсюду миллионы любителей конькобежного спорта. Потому что он был и остается в глазах очень многих людей, в том числе и моих собственных, эталоном настоящего спринтера, несмотря на то, что после Гришина появилась целая блестящая плеяда замечательных мастеров бега на короткие дистанции.

Поразительно его спортивное долголетие. В составе сборной команды страны мы с ним появились почти одновременно, в начале 50-х годов. А с дорожкой он распростился только в 1968 году, одержав в другом уже десятилетии немало ярких побед во славу советского спорта. Да и уходя, Евгений оставался, пожалуй, сильнейшим спринтером страны. Провожали его из спорта в Свердловске, во время традиционного матча СССР – Норвегия, состязаний, в которых он принимал неизменное участие со дня их рождения. Помню, на проводах в Свердловске я подарил ему часы как символ извечной борьбы спортсмена с секундной стрелкой, со временем. И тогда, пожалуй, впервые за многие годы нашего знакомства, я увидел, как повлажнели глаза у этого, несгибаемого спортивного бойца.

Не могу не вспомнить еще одного участника той «золотой команды» – Роберта Меркулова. В коллектив сборной он влился как-то незаметно и в первые годы не мог похвастать особыми успехами, хотя всякий раз уверенно входил в «боевую обойму». Его подводили нервозность, повышенная впечатлительность. Выступал он неровно, был непредсказуем. Он находился совсем близко к высшему успеху на чемпионате мира 1956 года в Осло, когда не выдержал бремени лидерства и во второй день состязаний после бессонной ночи растерял с трудом добытое накануне преимущество, уступив мне в многоборье сотые доли очка. Роберт впоследствии часто вспоминал этот случай, говорил, что от такой обидной неудачи не мог оправиться в течение нескольких лет. Я ему тогда очень сочувствовал. И рад за Роберта: в конце спортивной карьеры он все-таки сумел тряхнуть стариной...

На длительных тренировочных сборах Роберт Меркулов всегда был центром всеобщего притяжения. Все знали: там, где Роберт, всегда весело. Роберт любил шутить и смеяться, что выходило у него очень заразительно, был неистощим на выдумки различных розыгрышей. Вместе с тем к своим спортивным выступлениям относился на редкость серьезно. Был настоящим «жрецом» спортивного режима, увлекая своим поклонением этому «богу» и нас. Всегда очень тщательно готовился соревнованиям и, участвуя в них, независимо от ранга турнира выкладывался без остатка.

Жаль, неудачно сложилась спортивная судьба талантливейшего Владимира Шилыковского. Все считали его моим ближайшим преемником. Для этого, казалось, у него было все: бойцовский характер, настойчивость, высокая техническая подготовка. В памятном 1958 году он составил мне сильнейшую конкуренцию. А затем как-то сник. Через год, во время нашего совместного путешествия за океан, в Долину Индианок, для участия в соревнованиях предолимпийской недели Володя тяжело заболел – застудил почки. Пока мы состязались на катке будущих олимпийских сражений, он лежал в госпитале. Болезнь надолго отлучила его от спорта, выйдя после длительного перерыва на лед, он так не сумел подняться вровень с прежними успехами, мелькнув на конькобежном небосклоне ярким метеором.

Сейчас большинство моих соратников, товарищей по совместным выступлениям на ледовых аренах трудятся тренерами, наставниками молодежи, передавая новым и новым поколениям советских конькобежцев опыт, традиции, накопленные в течение десятилетий. В ней, нашей смене, видим мы свое продолжение.

Уверен, что советский конькобежный спорт возродит былую славу. И есть радостные приметы того, что лед тронулся! Уральский парень Евгений Малков (примечание от speedskating.ru: так в книге, а имеется в виду Игорь Малков) стал ним из героев Сараевской олимпиады, завоевал золотую медаль в конькобежном «марафоне». Москвич Олег Божьев в том же олимпийском сезоне выиграл звание чемпиона мира в конькобежном многоборье. Наконец-то мы ликвидировали отставание, но целых два десятилетия ушло на «гонку за лидерами». Слишком дорогая плата за былое благодушие, леность мысли, нежелание смотреть вперед.

Верю в будущее советского конькобежного спорта. Возможно, уже совершают первые шаги по льду будущие наши чемпионы. Для них – эта книга.

Результаты
соревнований