1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Олег Гончаренко. Повесть о коньках. Глава 13. Алый стяг в долине Индианок

Одержав победу на чемпионате мира 1958 года в Хельсинки и завоевав третий лавровый венок, я, как уже говорилось, ощутил в себе некую удовлетворенность. Цель, к которой стремился, – трижды завоевать мировую «корону» – достигнута. И на дне упоительной чаши победы терпким осадком возник вопрос: «А что дальше?»

Спортивная пресса ко мне охладела. Журналисты задавали лишь один неизменный вопрос: «Долго вы еще собираетесь бегать?»

В самом деле, долго ли? Пять лавровых венков – три за мировое и два за европейское первенство – заняли всю стену в нашей квартире. «А больше и места нет», – заметил я жене. «Ничего, найдем», – беззаботно ответила Саша.

Смутные желания бродили во мне: «А не оставить ли спорт? Не покинуть ли ледовую арену победителем, с гордо поднятой головой?» Были для этого некоторые основания. Возраст – под 30. Накопилась усталость. Как-никак шесть сезонов подряд я провел в неимоверном напряжении. Без всякой передышки. Каждый год задача ставилась одна – занять первое место. К тому же, подобно пиявкам, присосались ко мне разнообразные болезни и недуги.

Но желанным маяком сияли впереди зимние Олимпийские игры в Скво-Вэлли – ведь в моей коллекции были лишь две бронзовые олимпийские награды. И я гнал прочь мысли о возможном уходе.

 

...Мы с треском проиграли чемпионат Европы в Гетеборге. Там стало очевидно, что в истории конькобежного спорта открылась новая страница. Чемпионат континента впервые проводился на искусственном катке. На арене гетеборгского стадиона «Уллеви» — зеленела трава, грело солнце, термометр показывал плюс 10 градусов, и даже не верилось, что в такую погоду можно бегать на коньках. Лично я так и не привык к новым необычным ощущениям – мне не хватало морозного воздуха, снежинок в лицо – всего того, что всегда помогало настраиваться на борьбу, – и на протяжении всего чемпионата чувствовал себя вяленой рыбой. В многоборье я занял только седьмое место. И в то же время думалось: будь подобный каток у нас в стране, не приходилось бы нам каждую осень путешествовать за тридевять земель навстречу зиме. Уже тогда было очевидно: там, где раньше появятся катки с искусственным льдом, следует ожидать быстрого прогресса конькобежного спорта.

Помнится, свои соображения я изложил по приезде в Москву в статье, опубликованной в «Известиях». Однако многие наши спортивные специалисты в ту пору об искусственных катках и слышать не хотели. Мол, вам, конькобежцам, уже созданы все условия – на Медео. Да и русская зима щедра на мороз. Льда вам, что ли, мало?..

Мировой чемпионат, проходивший в «Бишлете», завершился неожиданным триумфом финских скороходов. Чемпионом стал Юхани Ярвинен. Тойво Салонен добился серебряной награды. Слабым утешением была бронзовая медаль Роберта Меркулова. Остальные участники советской сборной выступили бледно. Я вновь занял лишь седьмое место.

...Позывные Олимпиады звучали все громче. Из Осло, не заезжая домой, я, Шилыковский и тренер Иван Яковлевич Аниканов в составе так называемой сборной Европы отправились через океан, в США, на «пробу льда». Возглавлял интернациональную команду вице-президент ИСУ Свен Лофтман.

Вместе с нами летела группа мастеров фигурного катания, участников чемпионата мира в Колорадо-Спрингс. Когда мы приземлились в аэропорту этого города и стих рев моторов, то услышали невероятную какофонию. Несколько джаз-оркестров, казалось, состязались в том, кто сыграет громче. Парни, наряженные ковбоями и индейцами, неистово палили в воздух из пистолетов. Повсюду плясали люди в маскарадных костюмах. У подножия трапа, встречая гостей, стояли девушки, едва одетые, несмотря на то, что на улице была минусовая температура...

Распрощавшись с фигуристами, мы поднялись в воздух и через полчаса приземлились в соседнем городе Денвере. Вечером нам предстояло принять участие в празднестве на местном искусственном катке. В хоккейной коробке проводились соревнования – забеги на одну и три мили. Соревнования начались с более короткой дистанции. Американские спортсмены, выступавшие на укороченных, специально заточенных коньках, под неистовый рев публики побеждали во всех забегах. Мы с Шилыковским решили бежать три мили. Я поинтересовался, сколько же кругов предстоит бежать. Вот это да! Более 70! Вместе с массой конькобежцев срываюсь со старта. Пробежал кругов тридцать – голова у меня закружилась, стало дурно. Кое-как выбрался из этой чертовой коробки, сел на скамейку, и долго еще передо мной все кружилось каруселью. «Сборная США побеждает сборную Европы» – с такими аншлагами вышли на другой день местные газеты.

Сезон советским скороходам явно не удался. А предстоящий олимпийский год – экзамен наисерьезнейший...

Летом мы часто и охотно ходили пешком. В предолимпийском году я, Женя Гришин и наш ветеран Владимир Прошин с рюкзаками и чемоданами прошли от Леселидзе до Домбайской поляны, где начинался тренировочный сбор сильнейших конькобежцев страны. Путь через горные кручи Главного Кавказского хребта занял 16 часов. Мы одолели примерно 45 километров. Приползли в тренировочный лагерь уставшие, грязные. Ну и досталось же нам от тренеров! А мы были довольны: сдюжили! Думаю, путешествие это способствовало закалке спортивного характера.

Еще я обожал бег на роликовых коньках. И долгое время здесь не знал себе равных. Но тем летом появился у меня конкурент. Помню, сдавали мы контрольный норматив в беге на 3000 метров. На старте мне показалось, что слабо зашнурован ботинок. Нагнулся, стал перешнуровывать. В это время прозвучала команда «Марш!» Я продолжал спокойно заниматься ботинком, несколько даже бравируя этим – уверовал, что без труда нагоню «беглецов». Но когда я настиг лидирующую группу, то обнаружил, что нет в ней Бориса Стенина. «Где Борис?» – спросил я у соседа. «Ушел вперед, уже за поворотом».

Я кинулся вдогонку. Взвинтил скорость до предела. Но Стенина так и не увидел. Мелькнула мысль: а не подшутили ли надо мной? Но нет, приближаясь к финишу, я увидел Бориса. Он уже успел снять роликовые коньки. Стенин прекрасно бегал и кроссы. По всему чувствовалось, что зимой он будет очень силен. Так оно и вышло.

...Крупной вехой на пути к Белой Олимпиаде стал, как и четыре года назад, знаменитый каток Давоса. Здесь 6 и 7 февраля был разыгран чемпионат мира.

Как и ожидалось, бег на 500 метров блистательно выиграл Евгений Гришин. Серьезную заявку на победу в многоборье сделал Борис Стенин, показавший второй результат.

На «пятерке» порадовал Валерий Котов, который сумел одержать победу, заставил говорить о себе и Виктор Косичкин – третье место. В ту зиму я никак не мог обрести нормального состояния, и мои результаты были более чем скромны.

Третью победу принес советской команде Борис Стенин, выигравший с высоким результатом бег на 1500 метров. Блеснул и Женя Гришин, показавший второй результат.

Все волновались: как пройдет «марафон» лидер состязаний – Борис Стенин? Он уверенно справился с дистанцией, показал пятый результат и обеспечил себе звание чемпиона мира. Победителем стал по праву. А бронзовую награду впервые завоевал талантливый спортсмен из ГДР – Хельмут Кунерт.

...Публика, участники чемпионата ждали начала традиционной церемонии награждения победителей. На льду был установлен пьедестал. Три флага прикреплены к флагштокам – СССР, Франции, ГДР. Однако вместо призеров чемпионата и членов Исполкома ИСУ на льду появились... полицейские. Прежде всего они бросились к флагам, сняли их с флагштоков. Так швейцарские власти «откликнулись» на заслуженный успех спортсмена из Германской Демократической Республики, которая в то время еще не была признана Швейцарской конфедерацией.

Лавровый венок и золотая чемпионская медаль были вручены Борису Стенину в отеле. Концовка чемпионата оказалась скомканной, настроение у всех было немножко испорчено. Мы досадовали на неуклюжее вмешательство местных политиканов в освященный десятилетиями спортивный ритуал.

...И вновь уже знакомый мне воздушный путь через океан. На сей раз дорожные тяготы не показались мне настолько утомительными. Помимо обычного спортивного багажа, мы везли с собой и большие надежды. Чемпионат мира в Давосе засвидетельствовал, что шансы наших конькобежцев на отдельных дистанциях весьма высоки. В Швейцарских Альпах мы выиграли три дистанции из четырех. Кроме мастеров спринта Евгения Гришина и Рафаила Грача, в олимпийскую команду попали Борис Стенин, Валерий Котов, Виктор Косичкин. Включили в команду и меня, хотя я был далек от лучшей своей спортивной формы.

Сан-Франциско встретил душной летней жарой, которую не смягчало дыхание океана. Представьте Сочи в середине лета – таким предстал Сан-Франциско январе. Вереница автобусов глубокой ночью доставила советских олимпийцев в спортивную деревню Долины Индианок. Спать, конечно же, не хотелось. Кое-как скоротали время до утра.

Долина Индианок напоминала гигантский муравейник. Машины сгребали снег, скалывали лед, прокладывали дороги и дорожки. По воздуху беспрерывно проносились вертолеты. Арена искусственного катка была заполнена рабочими и солдатами, которые чистили, скребли, подметали лед. На одной из прямых лед покрывало гигантское пятно цвета ржавчины. Кто-то из рабочих, скалывая лед, прорубил трубу охлаждения. Аварийное место огородили, и потому потренироваться нам не удалось.

А в день торжественного открытия Игр мы не поверили своим глазам. Где горы? Где солнце? Где ослепительно синее небо? Все поглотила белая мгла. Густо валил снег. Сугробы возле нашего дома росли пря на глазах.

В ожидании начала парада мы простояли минут сорок, и наши широкополые шляпы превратились в белые снежные папахи. Но едва началось шествие, снег как по команде прекратился, в облаках появилась глубокая «прорубь», там заплескалась небесная синева, и мощный, солнечный прожектор выхватил арену из белой мглы. Все вокруг засияло, вспыхнуло мириадами искр. Но завершился парад – вновь повалил снег...

 

Лишь вечерами мы выходили на лед. Катались, привыкали к катку, к высоте. Скво-Вэлли лежит выше Мизурины – на отметке 1800 метров над уровнем моря. Я плохо приспосабливался к высоте, ничего у меня не клеилось. Зато Виктор Косичкин с обстановкой освоился удивительно быстро. На тренировках он поражал всех, в том числе и Кудрявцева, который в то время много внимания уделял этому талантливому, быстро прогрессирующему спортсмену.

В последнее время на сборах, на соревнованиях мы частенько жили с Виктором в одной комнате, и я с интересом приглядывался к этому парню, представителю нового поколения советских конькобежцев. Несмотря на разницу в возрасте, он на равных обсуждал со мной разные сложные проблемы, всегда горячо отстаивая свою точку зрения. Поспорить он любил. Часто заключал пари: «На два ящика шампанского». В споре переубедить его было просто невозможно. Видимо, это качество помогало ему и в спорте.

Виктор мог, например, безапелляционно заявить, что такие-то и такие-то соревнования, которые состоятся через месяц, он непременно выиграет. И что самое удивительное – он их выигрывал! Слова у него, как правило, не расходились с делом. Думается, этому есть свое объяснение. Заявив во всеуслышание о своей предстоящей победе, Виктор исподволь мобилизовывал, настраивал себя на борьбу, на выигрыш. Узнав, когда пройдет «пятерка» в Скво-Вэлли, Виктор заявил: «Это ж мой день рождения! Подарю-ка я себе золотую медаль!»

Вместе с тем наблюдалась в его характере и мягкая лиричность. Виктор сочинял стихи. Однажды принес их целую тетрадку и долго читал вслух.

...В ожидании своих стартов мы часто посещали другие арены Олимпиады. За три дня до соревнований на 5000 метров я и Виктор гуляли в окрестностях олимпийской деревни, забрели на хоккейный стадион. Играли команды СССР и ФРГ. На стадионе мало кто болел за наших. Дело чести – остаться, поддержать ребят. Когда наши хоккеисты атаковали ворота соперников, мы, не жалея связок, принимались орать: «Шай-бу!. Шай-бу!» Подошел плотного сложения американец, спросил: «Русские?» Мы кивнули. «Что значит ваше «шай-бу, шай-бу»? Как могли, объяснили. И во время очередной атаки советских игроков мощный хор голосов вдруг подхватил наш клич: «Ша-ай-бу!» Мы были очень довольны. Тем более что встреча закончила победой наших ребят.

В тот день после ужина я почувствовал, что у меня першит в горле. Показалось, что и лоб горячий. Решил, что просто переволновался на хоккее. Однако вскоре началась ломота в теле. Обратился к врачу. Измерили температуру: 38! Два дня провалялся в постели. Но все же решил выступать.

Соревнования в беге на 5000 метров начинал очень рано. В шесть утра – мы уже на ногах. На зарядку я вышел вялым. Никак не мог размяться. Предстояло бежать уже в пятой стартовой паре.

Как назло, с утра сильно мело. С крыш летела снежная пыль. Показалось, что против ветра бежать просто невозможно. Кто-то забавы ради распахнул полы куртки и лег на ветер, словно на перину. На дорожке то тебя несло как перышко – успевай только ноги переставлять, то почти останавливала плотная воздушная струя.

Те спортсмены, что бежали передо мной, показ весьма посредственные результаты. Так что никаких ориентиров не было. Перед стартом по воздуху летели какие-то щепки, ветер катил по снежному полю деревянные ящики. Дуло, как нз-под винтов самолета. Интуитивно решил идти на результат 8 минут. Начал бег, пройдя первый круг за 38 секунд. Надо было как можно больше штамповать таких кругов. Смогу ли после болезни выдержать взятый темп? Эта мысль мучила больше усталости. Но я довольно грамотно распределил силы, прошел дистанцию ровно и на 14 секунд превзошел лучший результат. Однако пока молчали «орудия главного калибра». Еще не выходил на лед основные конкуренты – Кнут Юханнесен, Торстен Сейерстен, голландец Ян Песман, наши Валерий Котов и Виктор Косичкин.

Как предполагал, так и случилось. Кнут Юханнесен почти на 5 секунд сумел улучшить мое время. Еще смелее все побежали! Сейерстен долго шел по графику Юханнесена, но в конце не выдержал, сбавил темп. Пока у него второй результат. Затем бежал Котов, который выиграл у меня чуть более секунды, но проиграл норвежцу одну десятую. Таким образом, мой результат был оттеснен уже на четвертую строчку.

Все ждали гвоздевого забега дня: Песман – Косичкин.

И вот, подбадриваемый приветственными криками многочисленных голландских туристов, появился гигант Песман. 3а несколько дней до Олимпиады он здесь, на катке, чуть не побил мировой рекорд на этой дистанции. Виктор Косичкин рядом с ним выглядел робкой птичкой. Но едва прозвучал стартовый выстрел, Виктор «упорхнул» от могучего соперника. С каждым шагом разрыв увеличивался. Было видно, что Песман, ошарашенный столь стремительным началом, никак не может обрести себя. Ай да Виктор! Может, в самом деле состоится подарок ко дню рождения? Второй круг, третий шестой... Песман явно надломлен. А Косичкин все дальше уходит вперед, проходя каждый круг почти на секунду лучше, чем лидер состязаний Кнут Юханнесен. В итоге он показал великолепный результат, опередив норвежца на 9,5 секунды!

Наверное, я смог бы выступить лучше на этих последних для меня олимпийских стартах. Однако есть хорошая русская пословица: после драки кулаками не машут!

Золотая награда Виктора Косичкина – вторая для нашей мужской конькобежной команды. Накануне великолепную победу в беге на 500 метров (несмотря на сбой) одержал Евгений Гришин, Теперь он готов был бороться за высшую награду и в беге на 1500 метров. Все вспоминали Кортина д'Ампеццо, где вместе с Юрием Михайловым он выступил «золотым дуэтом». Правда, тренеры рассчитывали на Бориса Стенина. Но Стенину не повезло. Была ветреная погода, а дуло неравномерно. То затишье, то шквал. Борис отлично начал дистанцию, но порыв ветра «остановил» его, он еле доплелся до финиша. Норвежцу Роальду Осу выпало бежать, когда ветер взял «тайм-аут». И Ос превзошел результат Стенина на секунду. Но затем проявил олимпийский характер Гришин, который снова умудрился поделить «золото» – на этот раз с Осом.

Третий раз в честь побед советских конькобежцев над Долиной Индианок взвился алый стяг.

Оставалась последняя дистанция – 10000 метров. Тренеры были в затруднении: кого ставить? Явно на голову выше всех был Виктор Косичкин, Гончаренко? Он еще не совсем оправился от болезни. А незадолго до начала Игр пришло сообщение с катка Медео: Шилыковский и Штельбаумс в конькобежном «марафоне» намного превысили мировой рекорд. Иностранные участники, узнав об этом, хватались за голову, отказывались верить, что такое возможно. Известие оказало воздействие и на тренеров. Проблема состава была решена...

Я же с группой освободившихся от стартов спортсменов отправился в тот день в Сакраменто, где мы были гостями муниципалитета, Время мы провели великолепно. Но я часто возвращался мыслями в Долину Индианок: как-то там бегут ребята? Но вот наконец поступило долгожданное известие, феноменальный мировой рекорд установил Кнут Юханнесен, ставший олимпийским чемпионом. Только 2,6 секунды проиграл ему серебряный призер Виктор Косичкин.

Никто из других советских конькобежцев, выступавших на этой дистанции, в шестерку лучших не попал. И я после долго терзался: зачем не проявил твердость, не настоял на своем выступлении в «марафоне»? Ведь на моей стороне были опыт, право. Возможно, сумел бы поспорить за призовое место. Да что понапрасну гадать...

Олимпиада в Долине Индианок поставила веху на пути развития конькобежного спорта. Он вступил в новый этап своего развития. Достижения, показанные спортсменами на катке в Скво-Вэлли, прежде всего результат Юханнесена на дистанции 10000 метров, как бы приоткрыли дверь в будущее коньков, стали провозвестниками новых, невиданных до тех пор скоростей на ледяных дорожках.

Результаты
соревнований