1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Олег Гончаренко. Повесть о коньках. Глава 10. Венеция, Осло, далее - везде...

Из Кортина д'Ампеццо мы попали в Венецию. Прекрасный город, вольный ветер с залива мало-помалу развеяли воспоминания о недавних стартах, тревогу о предстоящих состязаниях. Сколько фотопленка мы израсходовали в Венеции! Фотографировались на каждом углу.

Нагулявшись досыта, мы спали по-богатырски. А наутро нам предстояло путешествие через всю Европу на север, в Норвегию.

В ожидании самолета ночевали в Цюрихе. Завтракали в кафе уютной гостиницы, когда пришел мальчик-посыльный и объявил, что нам презент от швейцарской авиакомпании. Протягивает объемистый пакет. Любопытно. Вскрыли. В пакете оказалось несколько конвертов с фамилиями руководителей делегации, спортсменов, тренеров. Первым достал свой презент наш массажист – на лице его отразилось возмущение. В руках он держал сторублевую купюру. На ее обороте – текст антисоветской листовки. Под обложками книг якобы Пушкина, Толстого и других русских писателей и поэтов пряталась та же «начинка». Кто-то явно пытался испортить нам настроение. Разумеется, от «подарков> мы тут же избавились. Но завтрак был омрачен.

Через полтора часа мы находились в самолете, который держал курс на Осло.

После довольно спокойной обстановки — ведь на Олимпиаде жили отшельниками — мы попали в водоворот событий. Казалось, весь Осло живет предстоящим мировым чемпионатом.

На зарядку мы бегали во Фрогнер-парк, заодно осмысливая символические скульптурные изваяния, которые принесли парку всемирную известность. Погода в Осло стояла типично скандинавская. Прозрачное голубое небо. В парках и скверах белел снег. После долгого пребывания в горах здесь дышалось легко.

На тренировках Кудрявцев сосредоточил внимание на спринте. Отрабатывал и технику старта. Мне казалось, что у меня все довольно сносно получается. Но от Кудрявцева похвалы не дождешься. Изо дня в день повторялось одно и то же: спринт, спринт, спринт.

После скоростных тренировок я с удовольствием отмерял по 25–30 кругов в спокойном, размеренном темпе. И всегда с «попутчиками», Часто за моей спиной «сидел» Женя Гришин и довольно легко, без напряжения, прокатывал на приличной скорости десятка три кругов. Катаясь рядом, мы обменивались шутками. Помню, как-то я сказал ему: «Вот бы, Женя, соединить твой спринт и мои длинные...» Но такие конькобежцы появились лишь много лет спустя...

Чемпионат мира 1956 года приближался. Болельщицкий ажиотаж нарастал. Билеты на «Бишлет» были давно распроданы и теперь шли на черном рынке по высшему курсу.

 

 

...Королевские гвардейцы в широкополых шляпах с перьями вскинули к небу серебристые фанфары. Соревнования начались.

Все с нетерпением ждали появления на старте Евгения Гришина.

Разгон у Жени получился стремительным и красивым. Он ураганом пронесся по виражу, в несколько шагов преодолел переходную прямую, влетел в последний вираж и... чуть сбился с ритма – 42,2. Уверенно, четко мчит по льду Юрий Михайлов. И улучшил на 0,3 секунды время Гришина! Очень удачно пробежал спринт Роберт Меркулов.

Мой черед. Результат огорчителен; на две с лишним секунды хуже, чем у лидеров. Лишь Борис Шилков всего на 0,8 секунды меня опередил.

Однако и основные соперники в многоборье – Кнут Юханнесен и Сигвард Эрикссон – также ничем не блеснули. Оба бежали спринт нескладно и проиграли мне. А вот Ялмар Андерсен удивил. Тряхнув стариной, он сумел превзойти мой результат на полсекунды.

Когда в раздевалку принесли итоговые протоколы состязаний в беге на 500 метров, было над чем призадуматься: моя фамилия стояла лишь в 21-й строке.

5000 метров. Роберт Меркулов уверенно «отсчитал» двенадцать с половиной кругов и показал время, которое впечатляло. На равнине так еще никто не бегал. Результат никому не поддавался. Ни Сверре Хаугли, ни Роальду Осу, ни Борису Шилкову, ни Ялмару Андерсену.

Меня жребий свел в один забег с Сигвардом Эрикссоном: острая борьба на дистанции сулила высокий результат.

Я держался за Эрикссоном в метрах десяти, наблюдая, как швед легко, красиво, почти бесшумно скользит по гладкому льду. Так мы шли восемь кругов. На девятом и десятом скорость лидера утихла, и я поравнялся с ним. Некоторое время мы бежали вровень, выжидательно косясь друг на друга. Мелькнула мысль: сейчас Эрикссон будет спуртовать... Перед последним кругом он имел преимущество метров в семь. По всем канонам тактики бега Сигвард все рассчитал правильно. На переходной прямой мы окажемся рядом, но у шведа преимущество – малая дорожка...

Раздумывать было некогда. Вспомнил вдруг ощущение стартового разгона, увидел, словно со стороны, как я на огромной скорости вхожу в вираж... Изменил посадку, сел как можно ниже и предпринял отчаянное ускорение перед последним кругом. Эрикссон, видимо, не ожидал этого, считая, что победа у него в кармане. Спохватился он с опозданием, пытаясь «поймать» мой темп.

Пожалуй, никогда в жизни, даже в «чистом» спринте, я не бегал так быстро. Входя в вираж, скосил глаза влево, но соперника не приметил. На финише обернулся и увидел Эрикссона метрах в пятнадцати от себя.

Проезжая мимо «биржы», по оживленным лицам тренеров понял, что результат мой неплох. И действительно, я обошел Меркулова почти на 5 секунд.

Мое положение несколько улучшилось. С 21-го места я переместился на шестое. Лидерство же уверенно захватил Роберт Меркулов. Следом за ним шли Евгений Гришин и Юрий Михайлов...

За ужином все оживленно обсуждали перипетии прошедшего дня. Как могли, подбадривали Роберта. Видно было, что он готов принять бой, сражаться за чемпионский титул до конца.

Лишь Борис Шилков сидел молчаливый, покачивал головой и привычным движением ладони гладил шевелюру. Это он делал всегда, когда был сильно озадачен или недоволен собой...

Что ж, интрига чемпионата завязалась лихая. Как-то все будет?

В автобусе ко мне подсел Кудрявцев.

— Все-таки не пойму, как тебе удалось обыграть Эрикссона? Ведь на переходной он шел за тобой по пятам. Шансов вроде бы никаких. Дальний вираж был чуть в тумане, и мы плохо видели, что произошло. Сначала решили, что швед упал, Нет, глядим, идет. Может, был сбой?

— Просто пригодились спринтерские тренировки.

— Вот-вот, — оживился Кудрявцев. — Я тебе это всегда и втолковываю. Круг действительно был отличным – из 36 секунд. Вот бы и спринт бегал так.

И Кудрявцев все время, пока мы ехали к стадиону, говорил о дальнейших планах, о том, что мне надо подтягивать спринт, постепенно осваивать скорость, переходя от длинных отрезков к коротким. Но слушал я его вполуха. Мысли мои были уже на стадионе.

Рекорды «Бишлета» на полторы тысячи посыпались как шишки с кедра. С почином выступил Юхани Ярвинен. Его поддержал Торстен Сейерстен. Сигвард Эрикссон пробежал дистанцию еще быстрее. Под невероятный гул стадиона Роальд Ос улучшает и этот рекорд. Лица у нас вытянулись: так мы бегали только на Медео. Борис Шилков вновь принялся ерошить волосы. Вскоре настал и его черед. Он быстро надел коньки, молча вышел из раздевалки.

Трибуны ревели, неистовствовали, сопровождая бег Шилкова. Объявленный результат ошеломил нас более трех секунд выиграл Борис у Оса. «А еще охал да ахал», – только и вымолвил Роберт Меркулов.

Евгений Гришин тоже здорово пробежал «полуторку», но уступил Шилкову 0,4 секунды. Чуть медленней прошел Юрий Михайлов.

Все эти результаты были намного выше моего личного рекорда, показанного, кстати, на высокогорном катке. Почти машинально я надел коньки, вышел на разминку.

Но вот и старт. Позади первые триста метров. Что там объявляют? Ara, значительно медленнее лидеров. Опять разгон подводит. Подхлестываемый этой мыслью, я промчал первый круг. Теперь надо удержать скорость, наверстать потерянные на старте секунды...

Финиш! Каково же время? Совсем неплохое. Четвертый результат: впереди только Борис Шилков, Евгений Гришин, Юрий Михайлов.

Тяжело, как-то не по-спринтерски бежал Роберт Меркулов. Он проиграл мне 0,8 секунды, но продолжал лидировать после трех дистанций.

Бегло просмотрев протокол, я с унынием обнаружил, что своего положения почти не улучшил. Продвинулся лишь на одно место вперед. С шестого — на пятое.

Многое – почти все – зависело от жеребьевки.

В раздевалке Женя Гришин жаловался: болит нога в паху. Тогда мне казалось, что ему просто-напросто не хочется бежать «марафон». Но у него взаправду болела нога...

Я лежал на матах, укрывшись теплым одеялом, и вникал в протоколы, высчитывая в уме, сколько секунд необходимо выиграть у впереди идущих, и, наоборот не проиграть скандинавам, наступающим на пятки. Уравнение со многими неизвестными.

Как я и предчувствовал, бежать мне снова предстояло в паре с Эрикссоном. Подумалось: швед расшибется об лед, а попытается взять реванш за вчерашнее. Перед нами стартует сильный дуэт Меркулов – Сейерстен. Их результат может стать ориентиром. Это хорошо.

Когда я вышел на лед, мой напарник бодро разминался, внимательно следя за забегом с участием лидера и норвежского скорохода. Мимо меня пробегал Меркулов. А по противоположной прямой скользил Сейерстен, и я не сразу разобрался, кто же впереди. Лишь по лицам наших тренеров понял, что Роберт проигрывает, и довольно много. Около 20 секунд. Я стал кричать, подбадривать Роберта. Ведь, по моим подсчетам, 20 секунд – это тот порог, за которым Роберта подстерегал проигрыш Сейерстену в многоборье. И Меркулов бежал, стиснув зубы, силой воли преодолевая усталость.

Норвежец финишировал, и я про себя считал секунды. Сосчитал до двадцати. Проиграл Роберт многоборье или нет? Никто этого пока не знал. Я катил к месту старта, когда Кудрявцев крикнул мне, что надо выигрывать у Роберта не менее двадцати секунд, так как, возможно, норвежец опередил его.

Терзаясь неизвестностью, вышел на старт. Стадион после неоднократных просьб радиодиктора чуть притих. Выстрел!

Соперник очень осторожен. Но и я не решаюсь убегать от него. Половину дистанции идем конек в конек, и тут я слышу голос Кудрявцева: «Будешь так плестись, все проиграешь!» Что именно проиграю, я не понял. А Кудрявцев кричит, что я не должен проигрывать Сейерстену более 5 секунд.

Услышав это, я, словно ужаленный, устремился вперед. И каждый круг пробегал секунды на две резвее, чем прежде. Эрикссона я вскоре потерял из виду. Ясно, что сегодня швед не конкурент. Что-то подсказывало мне: надо идти не просто на пределе возможностей, а сверх того.

Когда вышел на финишную прямую, сверлила мысль: что, да не хватит каких-нибудь ничтожных долей секунды? Последние сто метров бежал буквально по-спринтерски.

Плотно сжав руками грудную клетку, согнувшись, продолжаю медленно скользить по кругу. Подъезжают норвежцы и бурно меня поздравляют. Чуть поодаль столь же горячо поздравляют Меркулова. Значит, Меркулов не проиграл Сейерстену? Точно: на табло читаю его фамилию в верхней строке. Вторым стоит Сейерстен, отставший на воробьиный шажок.

Наконец диктор объявляет время: я уступил Сейерстену 4,4 секунды. Хватит ли мне этого, чтобы выиграть у норвежца сумму многоборья? Я следил за реакцией стадиона, судей, тренеров, пытаясь найти ответ на мучивший меня вопрос.

Вдруг вижу — энергично машет рукой Кудрявцев. Подъезжаю ближе.

— Поздравляю! — кричит он мне.

— У кого я выиграл? У Сейерстена? У Меркулова?

— У обоих!

Неужели выиграл? Я все еще не хотел верить в это. Какой еще фокус выкинет этот сумасбродный чемпионат? Жди любого сюрприза. И его преподнес нам под занавес Евгений Гришин, стартовавший одним из последних. Бежал он «марафон» как будто не торопясь, и никто внимания на него не обращал. Журналисты, уверовавшие в незыблемость тройки призеров, отправились в пресс-центр – диктовать сообщения и репортажи в газеты и агентства. А Женя тем временем финишировал с весьма и весьма приличным результатом. Торстен Сейерстен, которого уже поздравили с «бронзой», переменился в лице. Гришин потеснил его на четвертое место.

Невесело выглядел и Роберт Меркулов, механично катавшийся по разминочной дорожке. В сумме многоборья я обошел Роберта всего на 0,040 очка. И понимал, как ему обидно. Исход двухдневной борьбы решило всего лишь мгновение.

...На пьедестале почета – все свои. Это здорово! Я еще не могу опомниться от победы с преимуществом «в конский волос». На меня надевают венок. Вновь вдыхаю пряный запах лавра, от которого кружится голова. Поднимаю вверх руки. Замечтался малость... Кто-то резко и сильно толкает меня в бок, я едва удерживаю равновесие. Это Роберт. Оказывается, он давно стоит с протянутой рукой, чтобы поздравить меня. А я этого не замечаю. «Отжулил сорок тысячных и зазнался», – шутит он.

В раздевалке пахнет свежим лавром. В комнату заглядывают корреспонденты. Их выпроваживают. Сейчас здесь только наши – тренеры, участники, работники посольства.

Один из них деловито скомандовал: «Олег, накинь-ка пальто. Быстро! Тебя ждет господин Герхардсен: Премьер-министр Норвегии».

Накинув пальто и закрыв шею шарфом, я вышел в вестибюль. Премьер поздравил меня с победой. Представил меня членом своего семейства. Задал несколько вопросов. Затем по просьбе репортеров мы сфотографировались. Эта фотография сейчас хранится в моем альбоме.

...Отдышаться толком некогда. В конце февраля предстоял чемпионат Европы в Хельсинки, и мы, не заглядывая домой, переместились в финскую столицу. По правде сказать, после пережитых испытаний олимпийской зимы я не слишком рвался в бой. За рубежом мы находились уже более месяца. Накопилась усталость. Хотелось одного – лечь на кушетку и забыть о коньках.

Мне он казался лишним и ненужным этот европейский чемпионат. Как пуговица на галстуке. Видя мое состояние, Кудрявцев смилостивился, разрешил двухдневный отдых.

Ах, какая это прелесть – безмятежно гулять по хельсинкским паркам! Верхушки сосен окунались в синь неба. Щебетали птицы. Пахло весной.

Но дни блаженства пролетели быстро. И вот Константиныч потребовал, чтобы я вместе со всеми вышел на тренировку.

За пару дней отдыха я не успел еще соскучиться по льду, но вот что странно: встав на коньки, вновь ощутил желание бежать. Кудрявцев, видимо, уловил это и задал мне объемную интенсивную работу. Пробегал я и отрезки на время. И каждый раз показывал отличные секунды. Завершив тренировку лихим спринтерским ускорением, я с тревогой подумал: «А не расстрелял ли раньше времени патроны?»

Ребята в шутку окрестили Олимпийский стадион в Хельсинки моим «родильным домом». Но это мне слабо помогло. Выглядели мы с Меркуловым неважно. У наших соперников появился шанс «прибрать к рукам» европейское «золото».

Но... лидерство решительно захватил Евгений Гришин, которого никто всерьез как многоборца не воспринимал. Женя был великолепен в олимпийском сезоне. В Хельсинки же он превзошел себя, став чемпионом континента.

Я занял лишь пятое место, а Роберт Меркулов обошел меня в многоборье на тысячную долю секунды в какой-то степени отплатив мне за свое поражение в Осло.

Радостным и желанным было возвращение домой. Напряженный сезон уходил в воспоминания. Все чаще мысли переключались на институт, предстоящие экзамены, за которыми брезжил безмятежный летний отдых.

Неделя за встречами и застольями пролетела незаметно. И вдруг звонок из «Динамо». Руководство волновалось, приму ли я участие в командном первенстве Советского Союза, которое состоится через неделю в Свердловске. Понимаем, мол, усталость и прочее, однако крайне желательно поддержать честь общества.

Как говорится, крыть было нечем. Но я совершенно не представлял, в какой спортивной форме нахожусь. Собрав амуницию, я поехал на «Динамо». Погода – кислая. Оттепель, Мягкий лед. Пройдя пару кругов, я ощутил дрожь в коленях. Подумалось: эх, не ехать бы в Свердловск!

Но едва вернулся я домой, снова раздался звонок. Меня спросили о самочувствии, о тренировке и, не дожидаясь ответа, сообщили, что билет в Свердловск заказали. И вылетать надо завтра.

Приземлившись в свердловском аэропорту Кольцово, я ощутил крепкий уральский морозец и все прелести настоящей русской зимы, по которой соскучился. Наскоро собрал вещи и поспешил на каток, где увидел, как десятки конькобежцев скользили по крепкому льду. И мне вдруг захотелось слиться с этой массой, стать частицей этого праздничного движения.

Быстро переодевшись, я чуть ли не с трепетом, будто впервые, выскочил на сверкающий в свете прожекторов и фонарей лед.

На катке встретил массу знакомых, приятелей, друзей. В том числе и тех, с кем вместе «путешествовал» по Европе. Они подивились. Я ведь не скрывал, что предельно устал и в этом сезоне бегать больше не собираюсь.

Увлеченный конькобежным водоворотом, я обгонял кого-то и меня обгоняли, а на душе было весело, хорошо. С удивительной легкостью я пробежал кругов сорок, ощутив прилив сил и энергии.

Видно, краткая передышка, которую я получил в Москве, и стала волшебником, сотворившим маленькое чудо.

Чемпион Европы Евгений Гришин уже давно находился в Свердловске, тренировался. Ему хотелось победить и здесь, упрочить славу многоборца. И действительно, Евгений блестяще пробежал 500 метров. Я, помнится, не попал даже в первую десятку, зато на длинных дистанциях чувствовал себя уверенно, намного опередил всех на «пятерке» и в конькобежном «марафоне» и победил в многоборье. Евгений Гришин в итоге стал третьим. А вторым – Юрий Михайлов.

Победы на чемпионатах СССР всегда давались особенно трудно. Уж больно жесткой была конкуренция. Ведь каждый хотел доказать, что он не слабее тебя, особенно те ребята, которые не попали в состав сборной. Да и участники мировых и европейских чемпионатов стремились не ударить в грязь лицом. Вот почему я всегда горжусь этой победой в Свердловске.

Результаты
соревнований