1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Наталья Петрусева. Лед, труд и характер. Глава 2. Елена Петровна

Школу я закончила успешно. Предстоял выбор — куда идти. Размышляла не так уж долго и решила поступать в институт физической культуры. Я поняла, что крепко и, видимо, окончательно связала свою жизнь со спортом. Не знала, конечно, быть ли мне тренером, заниматься ли спортивной наукой. Но была уверена, что высшее физкультурное образование в любом случае мне будет необходимо в работе. Вступительные экзамены я сдала, можно сказать, без запинок, и осенью 1972 года переехала в институтское общежитие.

Первая студенческая спортивная зима прошла у меня просто неудачно. Михайлов был теперь далеко, я тренировалась у одного из наших институтских педагогов. Работала, как обычно, много, но, видимо, что-то нарушилось в сложившейся системе подготовки. Или, возможно, мой организм накапливал новые качества, не давая им пока выплескиваться наружу. Так или иначе, но в результатах наметился твердый застой — никакого прогресса.

По выходным дням я обычно отправлялась в Павловский Посад, где выступала в соревнованиях, а для своего института и тем более для московского «Буревестника» я пока никакой ценности не представляла. Таких, как я, среди московских студентов было немало. По итогам сезона 1972/73 года я не попала даже в число 25 лучших спортсменок страны среди девушек. Радоваться было нечему.

Но.и огорчаться тоже. «Всему свое время», — говорила я себе. «Всему свое время», — сказала мне Елена Петровна Степаненко, заведовавшая в ту пору кафедрой конькобежного спорта нашего института. Степаненко и стала моим вторым тренером. Почему она не стала им раньше? Дело в том, что Елена Петровна — так уж сложилось — до той поры тренировала конькобежцев-мужчин. А тут обратила внимание на меня (не знаю уж почему). В общем, повезло мне и со вторым тренером. Чуткая, добрая женщина, хороший настоящий педагог, она обладала прекрасным пониманием, видением рациональной конькобежной техники, умела все объяснить, подвести тебя к нужному образу движения. Формально я была ее подопечной два года, но фактически больше, потому что мой новый и теперь уже «окончательный» тренер Анатолий Петрусев прошел педагогическую школу Елены Петровны и долгое время, когда работал уже со мной, консультировался у нее.

Плоды нашего сотрудничества с Еленой Петровной не заставили себя долго ждать. В декабре 1973 года в соревнованиях иа Кубок СССР, проводившихся в Челябинске, я выполнила норму мастера спорта, пробежав 1500 метров за 2.28. В ту же зиму я впервые выступила на льду знаменитого Медео.

Его история началась- в первые послевоенные годы. «Патриарх» нашего конькобежного спорта Константин Константинович Кудрявцев, изъездив горы Киргизии и Казахстана, однажды недалеко от Алма-Аты, в урочище Медео, обнаружил наконец площадку, которую он счел подходящей для строительства современного горного катка (мне кажется, что называть каток, находящийся на высоте около 1700 метров, высокогорным, не совсем верно).

И вот осенью 1950 года группа энтузиастов из пяти человек, ср«лн которых был и будущий олимпийский чемпион, рекордсмен мира Евгений Гришин, прибыла в Алма-Ату, пешком добралась до Медео (а его около двадцати километров пути) и приступила к работам по организации строительства. Прошло несколько недель, прежде чем дело сдвинулось с места, появились первые рабочие и механизмы. Энтузиасты сами были классными конькобежцами, но в тот период тренировок на льду они, естественно, проводить не могли. Они трудились, помогая рабочим.

Ценой огромных усилий была подготовлена площадка под заливку льда. Первые же результаты, показанные на нем, оправдали надежды спортсменов и тренеров. В Медео стали регулярно проводиться крупнейшие соревнования, в которых часто устанавливались всесоюзные и мировые рекорды. Так, 5 февраля 1951 года Софья Кондакова показала в беге на 1000 метров время 1.36,8, а неделей позже Мария Исакова пробежала 1500 метров за 2.29,5. Это были новые мировые рекорды.

Однако уже тогда было понятно, что каток не соответствует требованиям, предъявляемым к спортивным сооружениям, предназначенным для соревнований высокого ранга, а также для подготовки высококлассных кобежцев. Не было для них и нормальных жилищных условий. И тут, надо сказать,. помогло ... несчастье.

В 1968 году по урочищу пронесся невиданной силы сель — поток воды, смешанный с камнями и грязью, который едва не дошел до Алма-Аты. Партия и правительство вместе со всей страной проявили максимальную заботу о будущем столицы Казахстана. В кратчайшие сроки был разработан проект защиты города, мобилизованы средства, люди, техника. В результате урочище было перегорожено гигантской дамбой, она как бы нависла над катком, который был сметен селем.

Тогда же была проведена коренная реконструкция катка, а вернее сказать — построен новый. При этом были возведены большие трибуны, сооружена система для охлаждения льда.

Надо сказать, что сама по себе вода, которая берется для заливки из речки Малая Алмаатинка, обладает высокими «конькобежными качествами — она чистая и мягкая. Однако и эта отличная вода подвергается здесь специальной обработке, отстаивается, пропускается через специальные фильтры. Все это тоже секреты высоких скоростей нового Медео.

Из Алма-Аты сюда проложили асфальтовое шоссе, в Медео была возведена гостиница.

Медео стал практически всесоюзным катком. Даже очень теплой весной, когда температура воздуха достигает 20 градусов, жители Алма-Аты катаются здесь на коньках, а также проводятся матчи по хоккею с мячом. Ну а мировые рекорды посыпались на Медео как горох. Вот уже более 13 лет каток живет новой жизнью, а потоку рекордов тем не менее не видно конца.

Неудивительно, что и мой первый выход на лед Медео закончился установлением личного рекорда, На чемпионате страны среди юниоров я пробежала 500 метров за 45,77 и заняла седьмое место. На 1000 метров я была второй — 1.33,32 и показала пятую сумму в многоборье.

Через полторы недели там же проводился чемпионат ВЦСПС с участием членов сборной команды СССР. Я заняла очень высокое для себя место — четвертое. Никакой усталости от завершавшегося сезона не чувствовала, хотелось выступать и выступать. И тут я заболела. В общем, ничего серьезного, обыкновенная простуда, поднялась температура, которую тут же удалось сбить. Я, правда, испытывала некоторую слабость, но думала, ничего страшного нет и можно выступить на предстоящих международных соревнованиях.

Не знала я еще себя, свой организм, понадеялась на «авось». Но чудеса бывают редко, если вообще бывают. Пробежала 500 метров за 48,92, а 1000 метров — за 1.42,00. Причем это был настолько беспомощный бег, что судейская коллегия не допустила Меня ко второму дню соревнований «за техническую неподготовленность». Такова была расплата за мою неопытность и легкомыслие. Это был, правда, единственный случай за все годы моих выступлений на ледяной дорожке. Он стал мне хорошим уроком на всю жизнь. Суть здесь в том, что нужно хорошо изучить свой организм, его реакцию на все возможные ситуации, даже нетипичные.

Не берусь утверждать, что если ты хоть немного нездоров, нужно воздержаться от выступлений в соревнованиях. Недомогание недомоганию рознь, к тому же есть интересы коллектива, который ты представляешь. Если, скажем, ты затратил четыре года на подготовку к олимпийским играм, а в ночь перед стартом у тебя поднялась температура – что делать? Ответ на этот вопрос можно получить только после консультации с врачом. Никогда такие вопросы без врача и тренера решать нельзя. И, разумеется, категорически, строжайше недопустимо скрывать от них свое самочувствие. И еще раз хочу сказать о том, что нужно хорошо изучить особенности своего организма, его реакцию как на тренировочные нагрузки, так и на воздействие самых различных факторов, связанных с эмоциями, питанием, недомоганием, вынужденной бессонницей (скажем, из-за длительного перелета, резкой смены часового пояса), изменением географической высоты и так далее.

В целом тот сезон я завершила, безусловно, успешно, прогресса достигла немалого, можно было смело смотреть и идти вперед.

Пожалуй, именно Елена Петровна впервые познакомила меня с четким планированием тренировочного процесса. У Юрия Александровича подход к работе был несколько иным: его тренерская концепция строилась на том, что достаточно.следовать лишь общей «идеологии» тренировки с учетом текущих задач, уровня мастерства спортсмена, времени года. Теперь же я достаточно определенно стала представлять себе, что буду делать в июле... сентябре... ноябре, январе... Знала, какие качества буду стремиться развивать в те или иные периоды, к каким соревнованиям должна буду подойти в наилучшей форме, а какие будут «рабочими».

Педагогический и тренерский опыт Елены Петровны был обогащен работой со спортсменами высшей квалификации — членами сборной команды страны. Степаненко всегда была тренером думающим, волевым. Она хорошо понимала и чувствовала технику бега, умела помочь спортсмену найти именно его технический почерк. Не беда, что сама Елена Петровна не была конькобежкой — она прекрасно владела пониманием сути движения. А что сама не надевала коньки и на своем примере не демонстрировала технику, мы от этого неудобств не испытывали.

Я знаю тренеров, которые с первой и до последней минуты занятий сами неизменно на коньках. Есть такие, что просто демонстрируют особенности бега на личном примере. Но бывают тренеры, которые начинают буквально «возить» за собой учеников, нагружая свой организм так же, как их. Ну, во-первых, такая нагрузка под силу немногим тренерам. И во-вторых, нужды в том, мне думается, особой нет. Коньки тренеру необходимы прежде всего для собственной маневренности во время занятий.

Думаю; что любую тренерскую мысль можно донести до ученика словом, жестом или позой. Так что, конечно, приятно, когда молодой тренер красиво и грамотно прокатится перед вами, но, это не обязательно. Ведь пожилой педагог обычно мудрее молодого. А пожилому человеку на коньках все ж труднее. И даже если тренер сам не ахти какой был конькобежец или не был таковым вовсе, тоже не страшно. Елена Петровна Степаненко в молодости занималась легкой атлетикой, ну а результаты ее, работы со мной и другими конькобежцами, как видите, получились неплохими.

И еще одно соображение хочу высказать, хотя, возможно, и спорное. Сколь ни была б совершенной техника бега какого-то спортсмена, ее вряд ли следует копировать. Согласитесь, что нет даже двух людей с абсолютно одинаковой анатомией и физиологическими особенностями. Разные у спортсменов длина конечностей, сила и эластичность мышц, подвижность суставов. Конечно, в основе правильной, рациональной техники бега лежат общие биомеханические закономерности, но тем не менее техника, стиль, образ движения должны быть индивидуальными, должны «примеряться» под каждого спортсмена. Понимать это, владеть методами обучения рациональной технике бега — высокое тренерское искусство. Таким искусством Елена Петровна обладала. Ее опыт перенял и начал развивать Анатолий Петрусев, – который стал моим наставником на все последующие годы.

Представление о моей технике бега можно получить, познакомившись с кинограммами бега в конце книги.

С Еленой Петровной мы работали не так уж много. Когда я окончила третий курс института, она по состоянию здоровья была вынуждена отойти от тренерской работы. Я как раз в то время собиралась выйти замуж за Анатолия. Сам он раньше был неплохим конькобежцем, мастером спорта. Окончил наш институт и в то время уже приступал к тренерской работе. И решила тогда Елена Петровна: пусть Анатолий и будет моим тренером. Видела, что человек он пытливый, ищущий. Вот только сказала ему: «Забудь про то, как сам катался и тренировался». Что она имела в виду?

Уже давно замечено, что нередко хороший спортсмен оказывается менее удачливым в своей последующей тренерской деятельности. Я, думаю, причина здесь в том, что этот спортсмен-тренер бывает чрезмерно отягощен грузом собственного авторитета. А потому он невольно стремится как бы выразить в ученике самого себя. Вот какие строчки я нашла в книге выдающегося легкоатлета Валерия Борзова «10 секунд — целая жизнь»: «Мне кажется, что чем скорее «умрет» в тренере сам спортсмен, тем быстрее он может стать наставником юных спортсменов».

Эту же мудрую мысль проводил в своей неутомимой педагогической деятельности выдающийся конькобежный тренер Константин Константинович Кудрявцев. В свое время он был чемпионом СССР в спринте, а в 1940 году довел рекорд СССР в беге на 500 метров до 42 секунд. Причем сделал это Кудрявцев на московском льду, тогда как мировой рекорд того времени норвежец Энгестанген установил в идеальных условиях знаменитого горного катка Давос. В 1948 году Константин .Константинович, участвуя в чемпионате мира, выиграл самую короткую дистанцию. Такой это был спортсмен.

Закончив выступления на льду, он стал тренером сборной команды страны, воспитал таких выдающихся конькобежцев, как Евгений Гришин, Олег Гончаренко, Виктор Косичкин.

Что позволило Кудрявцеву добиться таких результатов в тренерской работе, каких у нас, пожалуй, не добивался никто? Думаю, прежде всего, то, что он, держа в памяти своей богатый личный опыт спортсмена, сумел посмотреть на скоростной бег на коньках иными, буквально новыми глазами. Заметить у себя, у своих товарищей и соперников просчеты и ошибки. Суметь убедить себя, а затем и других в необходимости коренного пересмотра взглядов на технику бега и методику тренировки.

А еще он был смел и самокритичен. Мог признаться ученикам: «Да, я ошибался, а потому невольно заставлял ошибаться и вас. Теперь я знаю, что истина не здесь. Но она есть!» И они всегда верили ему, шли за ним. Такова была сила его ума, обаяния. Сила знаний, преданности делу. Сила, убеждающая, увлекающая за собой.

Так что прошу понять меня правильно. Я далека от мысли утверждать, что личный опыт спортсмена не нужен для его последующей тренерской деятельности. Очень нужен. Важно только суметь правильно им распорядиться.

Результаты
соревнований