1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Е. Гришин. Или - или. Глава 6. Саппоро не похоже на Гренобль (1971)

В октябре 1971 года в Свердловск на тренировки сборной СССР приехал обозреватель «Советского спорта» и попросил написать о подготовке спринтеров к Олимпиаде. До Саппоро оставалось 90 дней, я не имел никакой информации о тренировках сильнейших спринтеров мира и, естественно, отказался писать:

— Что можно говорить сейчас? Спринт — это лотерея! А ты хочешь, чтобы я уже в октябре выдавал векселя. Не будь я старшим тренером сборной страны — разговор состоялся бы, а так, извини...

— Не ожидал от тебя, Евгений Романович! — сказал журналист. — Командировку придется отнести на твой счет: возвращаться в редакцию без твоей статьи не имею права...

Всю ночь я сидел в гостинице «Большой Урал» и наутро написал-таки обозрение «Победа, спрятанная в сопках Хоккайдо».

Статью напечатали 12 ноября. Я говорил в ней о том, что до Олимпиады остается слишком мало дней, а забот почему-то с каждым днем не убавляется. Спринтеры и во сне видят спринт. Тот спринт, который спрятался за семью метелями и вулканическими сопками Хоккайдо. К этому спринту, к этим 38 с десятыми или сотыми долями секунды спортсмены шли четыре года. Шли многие. А победить должен один. Я-то уж знаю, что такое участь спринтера! Это скорость и отчаяние, это целый мир, где одна проигранная доля секунды зачеркивает твое вдохновенное «я». А победа, спрятанная в сопках Хоккайдо за иссиня-фиолетовыми волнами Великого океана, победа кого-то ждала... Кого?

На Олимпиаде в Саппоро спринт ожидался качественно новым. Никогда еще в истории зимних игр не было столько классных спринтеров. Шведы Хассе Бёрьес и Уве Кёниг, чемпион Гренобльской олимпиады Эрхард Келлер из ФРГ, японцы Такаюки Хида, братья Кейити и Масака Судзуки, советский атлет Валерий Муратов. По крайней мере, трое из этой семерки имели одинаковые шансы на успех.

Почему в спринте за последние три года перед Олимпиадой в Саппоро произошел такой качественный скачок, отчего мой последний рекорд (39,5) держался незыблемым пять лет, а в 1970 году в таблицу мировых достижений вносилось восемь поправок? И где? В спринте, где каждая сотая на вес золота!

Думается, скачок этот произошел из-за введения чемпионатов по спринтерскому многоборью, который проводит Международный союз конькобежцев. Раньше спринтеры были в опале: оставалось место в команде — спринтеров брали на чемпионаты мира и Европы, хватало многоборцев — спринтеров в запас! И приходилось многим выступать по-пастоящему лишь раз в четыре года — на Олимпиадах. Учреждение мирового турнира по спринту подхлестнуло всех. Когда кто-нибудь из нас слышал о спринтерах Швеции? Испокон веков представители этой страны отличались на длинных дистанциях. И вдруг два великолепных специалиста бега на самой короткой дистанции — Хассе Бёрьес и Уве Кёниг...

И то, что советский спринтер Валерий Муратов открыл список чемпионов мира — правда, неофициальных — по спринтерскому многоборью, никогда не забудется.

Муратов, бесспорно, личность в нашем спорте, человек он своеобразный, серьезный. В юном возрасте войдя в сборную страны, он не утратил своей самобытности. Внимательно прислушиваясь к советам старших, Муратов все переосмысливал. И если он с чем-то не соглашался, никакая сила не могла заставить его сделать что-то против собственной воли.

Став в 1970 году чемпионом ИСУ, Валерий решил повторить всю программу тренировок, готовясь к новому сезону. Мы, тренеры, доказывали Муратову: диалектика жизни состоит в том, что новых успехов не будет, если только повторять предыдущую работу. Валерий слушал нас скептически. Не могу сказать, чтобы он ленился, но на выработку специальных качеств Валерий шел со скрипом... А итог вы знаете — шестое место в Инцеле на первенстве Международного союза конькобежцев 1971 года.

К Олимпиаде 1972 года Муратов начал готовиться сразу же по окончании зимнего сезона 1971 года. Поражение в Инцеле отрезвило его. И без того серьезный, он стал еще более требовательным к себе. Он готовился к бою, настраивался на победу — не забывал, что тех же Бёрьеса и Кёнига он обыгрывал неоднократно.

Эрхард Келлер в Саппоро хотел повторить свой гренобльский успех. Помню, как совсем мальчишкой этот будущий врач-дантист пытался штурмовать рубеж 40 секунд, помню, как на моих глазах он превзошел мой рекорд, и я был бессилен ему противостоять. А потом... перелом ноги у Эрхарда. Травма тяжелейшая. И вынужденный перерыв в тренировках, бездействие. Время безжалостно уходило вперед. Бёрьес, Муратов и Судзуки уже разменяли 39 секунд. На Келлера эти сообщения действовали только ободряюще. Он не думал впадать в пессимизм и гадать, сумеет ли догнать быстрейших. Он был очень талантлив, очень верил в себя и поэтому говорил: «Смогу! Но я не собираюсь догонять. Моя цель — перегнать!»

И он выполнил свое обещание. Вторым после Муратова чемпионом ИСУ стал он, Келлер. В 1971 году, еще не войдя в лучшую форму, Келлер приехал на чемпионат мира по классическому многоборью в Гётеборг и вел телевизионные репортажи... А раз Келлер отказался от борьбы за золотую медаль чемпиона мира на любимой дистанции, многие перестали считать его главным соперником и в спринтерском многоборье. Не принимали и мы всерьез Келлера. Но это был тактический ход чемпиона. Муратов и я случайно увидели его тренировку в Инцеле за пять дней до чемпионата и поняли— победит он.

В Инцеле мы разговаривали с Келлером. Меня интересовало, как он искал путь к победе над шведами. Эрхард признался:

— Бёрьес так силен физически, что, сколько бы я ни старался, мне с ним не сравняться. Поиск шел в области техники. Пришлось низко сесть, учиться отталкиваться в сторону по ходу, причем успевать отталкиваться не назад, как большинство конькобежцев мира, а именно в сторону.

К словам Келлера нельзя было не прислушаться. Он смог бежать лучше, чем Бёрьес. А нам, советским спринтерам, необходимо было бежать быстрее, чем он. И путь к победе мы должны искать свой — мы ведь не могли сбрасывать со счетов, что наши основные соперники оставались быстрее нас (Келлер пробегал летом 100 метров за 10,5 секунды, американец Блетчфорд — за 10,2, Бёрьес — за 10,3) Да, наши ребята уступали в скорости... Техника? Это вопрос сложный. Я глубоко убежден, что советская школа спринта, школа, созданная Кудрявцевым, усовершенствованная Сергеевым» — лучшая в мире.

Я уже не один год работаю тренером сборной по спринту и вынужден с горечью констатировать: нам приходится переучивать почти всех спринтеров, приходящих к нам. Не удивляйтесь: и чемпион мира Сафронов и мировой рекордсмен Куликов пришли в сборную страны не овладев даже элементарными техническими навыками.

Почему тренеры, работающие с детьми, так невнимательны к технике? Я разговаривал с ними.

— Как вы готовите своих спринтеров?

— А мы их и не готовим! — был ответ.

— Как же так?

— А сам ты выучил хоть одного второразрядника?

Я действительно не подготовил ни одного второразрядника. Почти до 40 лет бегал сам. И еще бегая, стал тренером сборной. Меня считали приличным экспертом по технике. Конечно, я понимал, что быть экспертом по технике еще не значит быть тренером! Но руководство считало, что мне можно доверить подготовку спринтеров к Олимпиаде... Вернемся к разговору о спринте, который ждал нас в Саппоро.

Думаю, характеристику Келлеру я дал исчерпывающую. Попытаюсь нарисовать портрет шведа Хассе Бёрьеса. Этого спортсмена я впервые увидел в 1970 году в Медео. Он поразил меня сразу же, в метель показав выдающийся результат. Но я насчитал у него массу погрешностей в технике и сказал товарищам:

— Этот человек выбежит из 38 секунд. Он бы и сегодня это сделал. Но, на его беду, он просто не умеет бегать — использует только свои выдающиеся качества.

После забега взволнованный Бёрьес попросил, чтобы его познакомили со мной. Я поздравил Хассе с успехом, он смутился:

— Вы мне не можете помочь в технике? Я понимаю, что бегу неправильно. А как надо — не знаю.

— Но ты же быстро бегаешь! Стоит ли менять технику? — ответил я.

— Я бегу быстро, но неправильно. Вы бежали спокойно, не цеплялись за лед. Технику, технику мне надо!

Говорили мы со шведским спринтером несколько часов. Меня подкупило его искреннее желание стать не просто тренером, а тренером высочайшей квалификации. В 20 лет мало кто из спортсменов задумывался о будущем так серьезно, как этот шведский юноша.

Таковы сегодняшние спринтеры... Каждый из них искал ключи к победе, спрятанные в сопках Хоккайдо. К этой победе, к этим 39 секундам они шли четыре года... Шли и надеялись, но знали, что победит все-таки один.

Кто?

Задавая этот вопрос читателям «Советского спорта», я одновременно задавал его себе. Так уж получилось: слово — не воробей, вылетело — не поймаешь. Назвав в статье трех кандидатов на медали, я поставил себя, тренера Муратова, в сложное положение. Отступать было некуда, на самый худой конец годилась бронзовая медаль. А если бы Валерий занял четвертое место, то с меня спросили бы по первое число. И руководство конькобежной федерации было бы право: «Зачем публично обещать?» Правда, у меня хватило осторожности не расставить в статье Муратова, Келлера и Бёрьеса по ступенькам пьедестала.

С осени мы договорились с Муратовым: наблюдателями при распределении медалей в Саппоро быть не хотим. Попытаемся попасть в призеры. Поэтому сразу же — с «Турне четырех катков» — заявим о себе во весь голос, постараемся улучшить всесоюзный рекорд в спринте и многоборье, покажем всем быстрейшим на земном шаре, что уроки прошлого не прошли даром, что мы способны выдержать любую погоню. С такими мыслями мы и уезжали на состязания в Инцель, Инсбрук, Давос и Кортина д’Ампеццо.

Предстояло чудеснейшее турне по горным и полугорным каткам, где всегда светило солнце, где лед казался маслянистым и скользким, где на термометре было до 20 градусов тепла. О таких условиях для состязаний и тренировок мы не смели даже мечтать, когда жили в Москве, холодной, выстуженной. В те дни морозы были за 30 градусов, и скороходы не осмеливались выходить на лед, чтобы не получить воспаления легких.

Улетая из Шереметьева, дал себе слово: регулярно вести дневник. Сколько раз до этого начинал я эти дневники и почти никогда не доводил до конца: заботы... Ведь кроме обязанностей тренера на мне хозяйственные дела: я одновременно и руководитель делегации. А гостиницы, обеды, организация досуга...

Однако главная мысль — как и в каких соревнованиях Муратову заявить о себе? Важно, с одной стороны, не спугнуть соперников, а с другой — заставить их остерегаться Валерия.

Удалось ли нам справиться с такой задачей? Поищем ответ в моем дневнике. Новогодняя ночь 1972 года. Инцель. Тихий провинциальный городок. Можно даже сказать, большая деревня. Но язык не поворачивается произнести эти слова, помня, что Инцель — идеальная фабрика мировых рекордов по конькам.

Первый день Нового года встречает нас шумом. Валерий и я переглядываемся: проспали Новый год! Вот какие у нас нервы! А Новый год уже пришел в Европу, и что он нам готовит, високосный олимпийский год, год тревоги нашей?

Улочки полны народу, в воздух взмывают ракеты, рвутся петарды.

Мы попытались уехать из города в горы, но обстоятельства заставили нас отказаться от экскурсии: шоссе было забито автомашинами, туристов понаехало больше, чем в прошлом году на первенство Международного союза конькобежцев. А ведь предстояли рядовые соревнования спринтеров! Если можно назвать рядовыми состязания, в которых участвуют одновременно Келлер, Бёрьес и Муратов... Правда, не приехали американцы и японцы. Не спешили открывать своих карт голландцы, но последних в расчет никто не брал: сильных спринтеров в стране тюльпанов отродясь еще не было.

Воскресенье стало праздником для скороходов — Келлер установил новый мировой рекорд на 500 метров — 38,30! Непостижимо! Ведь еще вчера Эрхард упал на пятисотке! Но какова сила воли! Каково умение собраться! Пытаюсь ненавязчиво «подзавести» Муратова:

— Падая и вставая, Келлер растет!

Валерий, как всегда, поглощен своими мыслями и бросает лишь коротко:

— Феномен!

— Что нового в Келлере образца 1972 года? — Я, как клещ, впивался в Муратова: очень важно его мнение. Заметил ли чемпион СССР качественно новое в стиле бега Келлера?

— При высоком темпе бег немца очень накатист. Всю дистанцию Эрхард бежит на одном дыхании — мощно, быстро, непринужденно, — вслух размышляет Валерий.— Но кроме Келлера появились еще конкуренты...— В голосе его, однако, не было озабоченности.

— Это еще кто? — спрашиваю.

— Финны — Линковеси, Хяннинен, — Муратов показывает протокол, где значится, что победителем первого дня стал Линковеси.— Откуда он взялся? Начинает бег, как реактивный самолет, старт у него похлеще, чем у американцев. Если научится выдерживать темп до конца, станет мировым рекордсменом... Интересно, как я пробегу с ним на тысяче метров?

В самом деле — любопытно...

Бег Муратова и Линковеси был забавным. Финн так рванулся со старта, что Муратов опешил: и отпускать не хотел, и вместе с тем чувствовал — до конца не выдержать! Валерий решил не уступать и ошибся: забил себе клин в дыхании на первой половине пути, кое-как финишировал... А финн хоть и отстал, но записал в свой актив хороший результат.

Кто же такой этот Линковеси? Тренер сборной Финляндии Пентти Пелтоперя рассказал историю его жизни—историю, очень похожую на сказочную.

... Жил-был в небольшой лапландской деревушке паренек. Семья его считалась бедной. Долгое время Линковеси не мог найти подходящую работу. Конечно же, у него не было времени заниматься спортом! Кто его научил кататься на коньках — неизвестно. Известно другое. Как только тренер сборной страны случайно увидел Лео Линковеси на дорожке, он сразу понял: талантище!

Лео бежал обув ботинки с коньками на босу ногу. После забега пятки его стерлись до крови, но молодой крестьянин не обращал на раны никакого внимания. «Зато хорошо чувствовал лед!» —сказал он. Самобытность Линковеси поражала. Как мог в лапландской глуши вырасти такой оригинальный спортсмен? Пелтоперя был реалистом и понимал, что за оставшиеся считанные месяцы до Олимпийских игр из Линковеси вряд ли удастся сделать спринтера международного класса. Но он ошибся. Уже первые ноябрьские старты Лео внушили надежду. Он бежал стабильно, разменяв 40 секунд. Во всех соревнованиях попадал в призеры.

Никто из специалистов, видевших Линковеси, не верил, что он только-только начал заниматься коньками. И конечно же, никто не мог знать, что Линковеси в 1971 году впервые увидел пароход и самолет... Пелтоперя понимал, что объем информации, калейдоскоп встреч и впечатлений должен захлестнуть новичка, нужна «акклиматизация», привычка к городской жизни, урбанизации — словом, нужно время, чтобы из лапландца получился «нормальный цивилизованный, по выражению Пелтопери, человек XX века».

Я так подробно остановился на рассказе о Линковеси потому, что буквально через неделю финн перевернул представление о пределе человеческих возможностей: 8 января 1972 года на льду высокогорного катка в Давосе финн пронесся пятисотку за 38,0. В этот результат никто не верил: «Возможно ли? И кто? Новичок!» Что за эпоха наступила в спринте? Ты, бывало, тренировался годы, десятилетия, чтобы сбросить десятую долю секунды, а этот румяный финн за один неполный сезон выигрывает у всех спринтеров мира и устанавливает фантастический рекорд!

Советские спринтеры, к сожалению, в Давос не попали: произошло недоразумение с визами. И пока на идеальном льду переписывалась таблица мировых рекордов, мы сидели сложа руки в Инсбруке. Причем я поначалу скрыл от Муратова сообщение о рекорде финна: хотел морально подготовить своего ученика.

— Какой результат можно показать в солнечную погоду в Давосе? — спросил Валерия как бы невзначай.

— Порядка 38,0 — ответил он.

— Неужели это реально? — старался скрыть удивление. Мне приятно, что Муратов не терял трезвости в оценке возможностей своих соперников.— А кто способен так пробежать?

— Келлер, Бёрьес, Кёниг и этот новоявленный финн Лео.

— Ты угадал, Валер! Линковеси показал в Давосе 38,0,— торжественно сообщил я.

— Они там состязаются, а мы чего-то ждем, — неожиданно вскипел Муратов.

— Спокойно! Вспомним, каковы были наши планы. На первом этапе дать бой всем, кроме Келлера. Пока мы с этой задачей справились. А то, что мировой рекорд у Линковеси, не должно нас пугать. Уверен: и ты пробежал бы не хуже, окажись в Давосе... Не забывай — сезон олимпийский, как никогда, длинный. А Линковеси не может удивлять бесконечно. Он еще ни разу не летал на самолете, вот-вот легендарный Лео узнает, что у спортсмена бывают нервы... Мировой рекорд должен сковать его... Ты знаешь, меня сегодня вызвала Москва. «Советский спорт» попросил прокомменитировать наше житье-бытье. И я сказал, что ты обязательно побьешь рекорд СССР на состязаниях в Кортина д’Ампеццо!

— Ведь вы же обещали не обещать!

— Не сдержался. Я слишком верю в тебя!— На этом и закончили разговор.

По дороге в Кортина д’Ампеццо только и было разговоров что о рекордах в Давосе. Нам, людям много повидавшим на своем конькобежном веку, не терпелось посмотреть новых фаворитов на льду. Увидеть, встретиться лицом к лицу — оценить по-настоящему!

Итальянские корреспонденты просили прокомментировать достижение Линковеси. Отшучивался: «Такие секунды в комментариях не нуждаются». Отшучивался на людях, а когда оставался наедине с собой, удивлялся: «Да, я был свидетелем, как Келлер несколько дней назад промчался за 38,3. В его беге не было ни одного изъяна. Или я уже ничего не понимаю в коньках, или из меня никудышный эксперт по технике конькобежного спринта, но я не обнаружил ни малейшей ошибки... Так как же нужно было бежать, чтобы выиграть у Келлера не сотую, а три десятых секунды? Какие должны быть условия — лед, погода, ветер?.. Как все фантастически должно было сойтись и прийти на помощь тому, кто отважится рвануться к «звуковому» барьеру в 38 секунд?»

За день перед стартом мы провели настройку. Погода в Кортине стояла отличная. Лед изумительный, пожалуй, даже лучше, чем в Инцеле. Должен сказать для тех, кто не знает: каток в Кортине — новый, не тот, на котором проводились Олимпийские игры в 1956 году. Тогда мы состязались на льдине озера Мизурина. А сегодня лед заливается в городе, в живописном месте, у подножия высокой скалы... Погода здесь, как правило, хорошая. А солнце иногда даже мешает.

Во время тренировки появились на льду ставшие знаменитыми финские спринтеры. Поздравили их и услышали в ответ: «Давос — это фантастика». Идя с катка, повстречали шведа Граната, тоже именинника Давоса. Шел понурый, говорит, что заболел. А на самом деле делал вид, что ему нездоровится, хитрил, понимая, что лед в Кортине уступал давосскому, что здесь никому не удастся приблизиться к рекордам... И чтобы не ставить секунды Давоса под сомнение, все спринтеры, не сговариваясь, жаловались на нездоровье. Словно дети...

На последних занятиях мне Муратов понравился — пара входов в повороты у него получилась отличная. Если он так же будет бежать и на соревнованиях, то может никому не проиграть. А это очень важно, ибо предстоял последний перед Олимпиадой старт, в котором принимали участие все сильнейшие спринтеры планеты. Соревнования эти называют здесь малой Олимпиадой. Простим красивость названия, но согласимся все-таки с его смыслом.

Утром 11 января 1972 года погода была удивительная. Для всех, кроме конькобежцев. Тепло, безветренно. Если бы организаторы состязаний перенесли старт с 13 часов на 11, можно было бы ждать, что какой-нибудь смельчак разменяет 38 секунд. А смельчаков было предостаточно.

Обстановка царила нервозная. Келлер попал в одну пару с финном Хянниненом. На Келлера страшно было смотреть — бледный как полотно. Он решил доказать, что ему нет равных, что лучший результат сезона и звание неофициального мирового рекордсмена лишь случайно принадлежат финну Линковеси, что если бы сам Келлер был в Давосе, он никому не уступил бы первенства. Вид у Келлера был решительный. Можно понять олимпийского чемпиона. Полтора месяца назад, когда я впервые в этом сезоне увидел Келлера, он уже соревновался вовсю. Сегодня он выигрывал в Инцеле, завтра в Голландии боролся за приз «Золотые коньки», потом летел в Скандинавию... Снова возвращался в Инцель...

У советских спринтеров еще не закончился тренировочный период, а Келлер уже наращивал результаты в соревнованиях. Когда он узнал, что Хяннинен в ноябре показал 39 секунд, не смутился: «Пусть себе показывает и лучше 39, а я пока выступлю на 3000 метров, а потом на полуторке...» И лишь когда финны в четвертый раз подтвердили отличные секунды, Келлер принял вызов и сразу же поставил себя на первое место. И не удивительно — у олимпийского чемпиона техника отточена, как в конце сезона. У него нет слабых мест. Он по праву считает себя первым, он разрешает себе пропустить состязания в Давосе, уверенный, что никто не побьет его мирового рекорда, и вдруг... Взрыв! Бомба! 38,0! И кто? Финн Линковеси! Человек, который, правда, бежит как машина, но в стиле бега которого сотни технических изъянов, тех недостатков, которые обязательно должны когда-нибудь сказаться.

Итак, задача Келлера — доказать, что ему не было и нет равных. Он хотел, чтобы именно таким его запомнили все едущие на Олимпиаду в Саппоро.

Задача финна Хяннинена, бегущего в паре с Келлером,— выиграть и тем самым убедить всех, что 38,4, показанные в Давосе, не случайность, а закономерный результат. По гимнастике, которую проделывал Хяннинен перед состязаниями, было видно, как много внимания уделяет финн чистому спринту. Очевидно, и летом делал только те легкоатлетические упражнения, которые помогают вырабатывать скорость. Катался Хяннинен мало, в основном лишь ускорялся, руками не работал. Вся его тактика — это взрыв. Темп, темп, темп! Темп колоссальный.

Легче всего, казалось, было Валерию Муратову. Ему ничего не требовалось доказывать — он не ходил в фаворитах. Почти со всеми спринтерами мира он встречался. Побеждал и проигрывал. Но со всеми он встречался по отдельности, каждый раз попадая в разные погодные условия. Состояние льда никогда не бывает похожим...

И вот теперь, когда в Кортине собрались все сильнейшие, Муратов обязан был продемонстрировать все, чего он достиг. Надо выигрывать! После этого дня он увидит всех быстрейших лишь в олимпийской деревне и встретится с ними лишь на льду «Макоманаи». Так пусть они, быстрейшие, разъехавшись, вспоминают о нем, и боятся его, и в первую очередь его принимают в расчет...

... Муратов отлично взял разгон. Еще бы вот так, без ошибок, пробежать 400 метров — и будет рекорд страны! Еще бы преодолеть эти четыреста томительных и трудных метров.

Выдержал. Смог. Победил. Показал 38,50! Рекорд! Всего лишь всесоюзный. Ровно на секунду лучше, чем был когда-то мой мировой.

Ну и время! Ну и поездка! Инцель, Инсбрук, Кортина д’Ампеццо... Во всех этих городах я выступал как спортсмен и вот теперь побывал в них как тренер. Признаюсь, часто бывало грустно. Вспоминалась юность... Двадцать пять лет, отданные спорту, прошли как во сне... Увидел Келлера другими глазами — сейчас он царь и бог в спринте, а когда-то... Его первые неуклюжие шаги были на моих глазах. Он лишь по праздникам выбегал из 40 секунд, а сегодня — 38,00! Это уже совершенно другой спринт — не тот, которым занимался я.

Дни рождения - апрель

  • 02.04.1972 Наталья Полозкова - Чемпионка СССР среди юниоров 1988-1990 в многоборье
  • 02.04.1956 Дмитрий Оглоблин - Чемпион СССР 1980 на 10000 м.
  • 03.04.1950 Вера Краснова - Чемпионка СССР 1976, 1977 в спринте
  • 03.04.1933 Владимир Шилыковский - Чемпион СССР 1958 на 10000 м.
  • 05.04.1966 Дмитрий Сыромолотов - Чемпион СССР среди юниоров 1984 в многоборье
  • 06.04.1892 Никита Найденов - Чемпион России 1913 в многоборье, чемпион РСФСР 1921 в многоборье
  • 06.04.1925 Зинаида Кротова - Чемпионка СССР 1950 в многоборье
  • 08.04.1940 Ирина Егорова - Чемпионка СССР 1963 на 500 м.
  • 13.04.1952 Сергей Марчук - Чемпион Европы 1978, Чемпион СССР 1977, 1978, 1979
  • 13.04.1963 Андрей Бахвалов - Чемпион СССР 1991 на 1000 м.
  • 14.04.1982 Екатерина Абрамова - Чемпионка России 2000 среди юниоров
  • 18.04.1972 Сергей Савельев - Чемпион России 1997, 1998 в спринте
  • 19.04.1942 Ласма Каунисте - Чемпионка мира 1969 в многоборье, чемпионка СССР 1968 на 1500 м.
  • 19.04.1919 Игорь Ипполитов - Чемпион СССР 1943 на 3000 м., чемпион СССР 1943 на 5000 м.
  • 20.04.1959 Евгений Солунский - Чемпион СССР 1981 в многоборье, Чемпион СССР 1977 среди юниоров, Чемпион СССР 1979 среди молодежи
  • 20.04.1994 Павел Кулижников - Чемпион Мира в спринтерском многоборье 2015, 2016, 3-х кратный чемпион мира на дистанциях 500 и 1000 м 2015, 2016, обладатель кубка мира в общем зачете 2015, чемпион России в спринтерском многоборье 2014
  • 22.04.1962 Наталья Артамонова (Курова) - Чемпионка СССР 1986 в многоборье, чемпионка СССР 1983, 1986 в спринте
  • 22.04.1941 Борис Гуляев - Чемпион СССР 1966, 1969, 1970 на 500 м.
  • 25.04.1970 Александр Железнов - Чемпион СССР среди юниоров 1988 в многоборье
  • 28.04.1949 Владимир Иванов - Чемипион СССР 1972, 1973 в многоборье
  • 28.04.1948 Виктор Варламов - Чемпион СССР 1974, 1975 на 10000 м.
  • 30.04.1963 Наталья Шиве (Глебова) - Чемпионка СССР 1983 в многоборье, чемпионка СССР 1984 в спринте

Результаты
соревнований