1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Е. Гришин. Или - или. Глава 5. Когда тебя считают фаворитом (Олег Гончаренко)

Со времени последней победы Олега Гончаренко прошло восемнадцать лет, и, к сожалению, имя его понемножечку забывается. Новое поколение скороходов принимает его не таким, каким он был. Многим кажется, что в 1953, 1956 и 1957 годах завоевывать лавры чемпиона было значительно легче, чем сейчас. Другие, мол, были скорости, иные критерии. Но я твердо убежден, что победить Ялмара Андерсена, Сигге Эрикссона и Кнута Юханнесена было так же трудно, как сегодня одолеть Пэра Бьеранга и Стена Стенсена. Трудно всегда! Трудно всем, кто дерзает!

Олег был очень настойчив и очень силен. В сборной он вез самую тяжелую тачку, и характерно, что ему никто не поручал брать всю ответственность на себя. Олег сам приучил к этому всех. Он был бойцом. Но даже от самых близких своих друзей по сборной, с которыми долгие годы делил трудности и радости большого спорта, так вот даже от них я нет-нет да слышал:

— Олесю всегда везет!

Мы звали Олега Гончаренко ласково «Олесем» и «Галушкой».

— Ему везет? — переспрашивал я.

— А ты что, сам не видишь?!

— Сильному всегда везет! — отвечал я.

Да, Олегу иногда везло. Но ему везло только в те годы, когда он был в силе. А когда он несколько сдал, ему стало так отчаянно не везти, что все мы удивлялись. Не пожелаю никому из спортсменов испить такую горькую чашу невезения и разочарования, которую Олег мужественно испил на финише своей блестящей и неповторимой спортивной карьеры.

Да, раньше ему везло и со жребием, и с ветром, и с температурой.

В спортивной биографии Олега много фактов, когда для всех очевидное «невезение» делалось его «везением». На чемпионате мира в 1958 году после первого дня лидировал Кнут Юхапнесен. Это был чуть ли не единственный случай, когда Кнут уже после двух дистанций так уверенно заявил о себе. Гончаренко не повезло с жеребьевкой во второй день: он открывал забеги на полуторке... Было ясно, что этим самым его шансы па победу в многоборье сводились к нулю.

Олесь не показал виду, что он расстроен. Но друзья знали, что ночь он провел очень плохо.

— Разве можно чем-нибудь помочь? — с такими словами он вышел на лед. Мужественно «отмолотил» полуторку и стал ждать результаты главных своих соперников.

И что же!

После третьей пары со льдом стало твориться что-то непонятное — он катастрофически портился... Никто не смог приблизиться к результату Олега. Он стал чемпионом. Таким образом, «невезенье» вылилось в третью золотую медаль...

С Олегом мы ровесники. Но в сборную я пришел раньше его. Гончаренко появился у нас как-то случайно. Я впервые увидел его в кроссе... Человек двадцать бежали через овраг. Вдруг кто-то толкнул меня. Я и без того еле бежал, а здесь чуть не упал. Хотелось ответить неуклюжему парню сразу же, но он уже скрылся из виду. Правда, я его запомнил, чтобы «поговорить» с ним при встрече.

После кросса он все не попадался на глаза. И я уже забыл о нем, когда в душевой мы неожиданно столкнулись. Олег поразил меня. Я открыл рот от удивления.

— Ты где взял такие мощные ноги? — спросил его.

— Та я так... — ответил он.

— Что так? Такие «галифе» просто так никому не даются природой!

— Та я велосипед немного кручу, — словно извиняясь, сказал Олег.

— Наверное, мастер спорта?

— Та немного есть...

— А чего же ты на коньки налегаешь?

— Та немного попробовать хочу...

Потом мы столкнулись с Олегом уже на первенстве страны в Свердловске. На последней дистанции Николай Мамонов перепутал дорожки и финишировал по большой. За счет этого он и проиграл несколько мгновений Евгению Красильникову. Женя стал чемпионом страны. Коля же чуть не плакал: он лишился верной золотой медали. Конечно, обидно!

Когда мы обсуждали происшествие с Мамоновым, вошел Юрий Курбатов.

— Чего вы спорите? Красильников или Мамонов? Вот парень, который должен был стать чемпионом страны! — И он показал на Олега Гончаренко. — Смотрите, какие бедра! Олегу никто не помогал во время соревнований. Он бежал сам, даже не зная своего графика. Никто не крикнул ему перед последним кругом — он и проиграл-то всего с «воробьиную душу». Но парень этот, помяните меня, лет на десять всех опередит...

Гончаренко стоял и улыбался: казалось, что речь идет не о нем.

После Свердловска Олег попал в сборную страны. Тренировался много. В тот год он учился в пожарном училище, и начальство неохотно шло ему навстречу, не всегда отпускало на тренировки. Мы часто видели Олега, тренировавшегося в сапогах, не успевшего даже переодеться после занятий в училище.

Перед первенством мира 1953 года с именем Гончаренко уже связывались какие-то надежды. Олег знал это и выступал в соревнованиях, чувствуя себя фаворитом. На одном из состязаний мы поделили с ним третье место на полуторке. А Геннадий Пискунов выиграл у Олега 10 тысяч метров. Это был спортивный подвиг Пискунова — ветерана нашего спорта, которому тогда было уже за сорок.

Наверное, в становлении бойца Олега Гончаренко его поединок с Пискуновым занимает очень важное место. Победа Пискунова была принципиальна для нашего спорта. Ветераны тех лет, уходя с беговой дорожки, не чувствовали своей обреченности. Они давали такой яростный бой новобранцам сборной, что нужно было иметь изрядное мужество, чтобы выстоять!

Тем самым ветераны, словно эстафетную палочку, передавали свою самоотверженность и преданность. Желание победы и было как раз завещанием ветеранов.

Поражение Олега в дуэли с Пискуновым несколько снизило шансы Гончаренко перед первенством мира.

Мы шутили:

— Олесь, а ты уезжаешь прилично раздетым!

Гончаренко только улыбался:

— Та мне еще двадцать один!

...Помню, с Олимпийских игр в Осло вернулся Иван Яковлевич Аниканов. Он был свидетелем, как три золотые медали выиграл норвежец Ялмар Андерсен, который был в те годы легендарной фигурой. Ему принадлежало несколько мировых рекордов. Он не знал себе равных в многоборье на чемпионатах мира и Европы. В 1952 году спортивные руководители спросили у тренеров сборной по конькам:

— Вы у Андерсена можете выиграть?

Тренеры ответили:

— Не знаем!

— А если не уверены в своих учениках, сидите дома — бейте мировые рекорды в Медео. А на первенство мира надо ехать за победой. Не иметь ни одного советского чемпиона мира — это просто позор!

Мы пять лет не выезжали за границу на первенства мира: нас пугала слава Ялмара Андерсена.

А вот Аниканов приехал с Олимпиады. Он был словно не в себе. Повторял и повторял:

— Шестнадцать тридцать на десятке — это ужасно! Он всем нам ничего не оставляет.

Но Иван Яковлевич сказал и другое: когда Андерсена поздравляли со званием олимпийского чемпиона, он ответил, что он не считает себя чемпионом до тех пор, пока не встретится с русскими...

Как известно, большинство мировых рекордов в том году уже принадлежало нам — все рекорды были установлены на высокогорном катке. Мир в наши результаты не очень-то верил, все считали, что у нас короткие метры, испорченные секундомеры... Потому-то так важно было первым нашим спортсменам, которые примут участие в чемпионатах мира, сразу же разгромить всех соперников и тем самым утвердить советскую школу скоростного бега на коньках.

Олег Гончаренко это понимал. Он понимал это, может быть, острее, чем все остальные наши лидеры. Те просто верили в силу советской сборной, знали, что кто-то обязательно должен победить. Кто-то! А Олег Гончаренко считал, что победить должен он! Он, украинский паренек.

В 1952 году, когда Аниканов был полон восторгов по поводу рекордов Андерсена, Олег Гончаренко взял фотографию норвежского чемпиона и долго смотрел на красивое лицо Ялмара. Неожиданно он сказал:

— Так вот ты какой, Андерсен!

Кто бы мог подумать в ту минуту, что ровно через год другая фотография пойдет по миру, и изображен на ней будет абсолютный чемпион мира... Олег Гончаренко.

Я особенно часто вспоминаю этот незначительный эпизод в конькобежной истории нашего спорта именно сейчас, в 1976 году, когда мы уже тринадцать раз безуспешно пытались штурмовать вершину чемпионата мира в классическом многоборье. Мне думается, в будущем победит тот советский спортсмен, который, глядя на фотографию сегодняшних скандинавских и голландских скороходов, скажет простые, но ко многому обязывающие слова: — «Так вот какие вы, рекордсмены! Вы сильны, вы потираете руки, вам никто не грозит, и поэтому-то надо освобождать свои руки. И действовать!»

Действовать! Как Олег Гончаренко! В том далеком, в том памятном пятьдесят третьем...

Олег, я уже говорил, не был фаворитом. Болельщики и тренеры связывали надежды с именем Бориса Шилкова. И наш знаменитый многоборец имел все основания оправдать эти надежды, если бы... Бели бы рядом с ним не было другого мужественного бойца — Олега Гончаренко.

Я назвал Олега бойцом. Постараюсь доказать свое утверждение. В беге на 500 метров Гончаренко лишь конек выиграл у голландца Ван дер Воорта. На 5000 метров он опередил голландца лишь на секунду. В состязаниях на полтора километра Олег снова выигрывает у Воорта... конек. Конек — так мало! Следовательно— силы соперников равны. Так считали все специалисты. И они ошиблись. Силы были не только неравны, но как боец мощный голландец значительно уступал Олесю. Жребий свел их в одной паре на 10 тысяч метров. И здесь-то, лицом к лицу, Олег обыграл своего соперника. И как обыграл — опередил Ван дер Воорта на... целый круг! Вот что такое сила воли Олега Гончаренко. Вот что такое его мужество. Вот что мы должны постоянно помнить, говоря об Олеге! Он был готов к встрече лицом к лицу с любым сильнейшим многоборцем мира. И почти всегда побеждал.

Он умел выигрывать.

Но оказавшись вторым, третьим или даже седьмым, он не сдавался, а находил силы для нового взлета. Вспомните годы его побед: 1953, 1956, 1958-й...

Снова и снова утверждаю, что самую тяжелую тачку в сборной вез именно Олег Гончаренко! Говорю это не для красного словца...

Чем была победа Олеся для нашего спорта? Это — не рядовая победа! Через сорок два года после русского скорохода Николая Струнникова замечательный наш самородок Олег Гончаренко высоко пронес знамя советского спорта и утвердил на конькобежном Олимпе советскую школу скоростного бега на коньках!

Олег Гончаренко мог после этого своего триумфа оставить коньки, уйти из спорта, его имя «надменные и благодарные потомки» сохранили бы на всю жизнь!

...Я не участвовал в чемпионате мира 1953 года. Так получилось, что сроки первенства совпали со Всемирными студенческими играми в Вене. Сборной СССР пришлось разделиться. Одни поехали в Вену — на Игры, вторые — на чемпионат мира в Хельсинки.

Помню, кончились наши соревнования. Советские спортсмены успешно выступили на студенческих играх и возвращались домой. В Будапеште — остановка. Выскакиваем из вагонов, летим к газетному киоску. Мысли об одном — как там наши ребята? Как им пришлось в Хельсинки? Мысли, признаюсь, были тревожными: ведь именно на стадионе в Хельсинки мы проиграли пять лет назад! Сумеем ли реабилитировать себя?

В субботу мы слышали по радио, что после первого дня лидировал Боря Шилков. Мы отказывались в это верить, чтобы не сглазить. Боялись даже предположить, что Борис сумеет удержаться.

Мы думали о победе Шилкова и не знали в тот день, что Олег выиграл 5000 метров. Мы почти ничего не знали.

На вокзальном перроне в Будапеште найти газеты было очень трудно. Мы уже отчаялись, когда услышали: «Спорт! Спорт!» Какой-то старик продавал спортивную газету. Услышав этот крик, мы стали лихорадочно искать иностранную монетку. Таковых ни у кого не оказалось. Тогда руководитель делегации предложил выменять спортивную газету на пачку папирос «Казбек». Старик согласился. Взяли газету — и радостный крик раздался на вокзале: мы увидели улыбающееся лицо Олега, Олеся, Галушки... Нашего Олега Гончаренко, нашего юного Олега! Как он был красив на фотографии! Как мы были горды за него! Удастся ли пережить когда-нибудь нечто подобное?..

Олег родился бойцом. Он не видел скандинавских скороходов, не встречался с ними. Он приехал в Финляндию — и победил!

Может быть, кто-то сегодня скажет, что неизвестно, как сложилась бы борьба, если бы в чемпионате мира участвовал великий Андерсен. Вполне возможно, что Гончаренко и не сумел бы выиграть так убедительно и так блестяще. Возможно, что...

А зачем гадать? Вспоминаю, как знаменитый голландский стайер Кеес Брукман рассказывал:

— Фаворитом первенства мира 1953 года считали меня. Я обычно «привозил» всем по 10 секунд на пятерке и по 20 — на десятке. Правда, у меня очень хромал спринт. Бежал я всегда с одной рукой, в стайерском темпе... И все же это не помешало мне в 1953 году выиграть чемпионат Европы, в котором русские не участвовали... Ваши ребята не принимались нами всерьез. «Какие-то русские, — говорили мы, — с их неправдоподобными мировыми рекордами... Они будут учиться еще лет десять, прежде чем заставят считаться с собой!» А эти русские выиграли в Хельсинки три дистанции, причем они могли запросто победить и в спринте, но рекордсмен мира Юрий Сергеев принимал участие только в показательных состязаниях...

Когда кончились соревнования и победил Гончаренко, я бросил в раздевалке коньки и закричал тренеру:

— Почему мы недооценили русских? Кто сказал, что их рекорды дутые? Кто советовал не считать их за соперников? Да с русскими сам Андерсен ничего бы не смог сделать!

Кеес Брукман призвал на помощь имя Андерсена только для того, чтобы подчеркнуть, что победа Олега Гончаренко и его товарищей на чемпионате мира была закономерной!

Теперь вернусь к Андерсену. После своей феноменальной победы на Олимпиаде 1952 года Ялмар бросил спорт. Но, как вы помните, его последними словами были: «Я не считаю себя чемпионом до тех пор, пока не встречусь с русскими...»

Это были справедливые слова. И все же Андерсен оставил спорт. Он думал, что советские скороходы еще несколько лет не выйдут на мировую арену и будут «вариться в собственном соку», продолжая в одиночестве бить мировые рекорды.

Ялмар ошибся. Уже в 1953 году Гончаренко вернулся из Финляндии с лавровым венком.

Поприветствовав Гончаренко и нисколько не поставив под сомнение ценность его победы, Ялмар Андерсен решил вернуться на лед — на трижды прекрасный и проклятый лед.

Где-то (кажется, в боксе) говорят, что чемпионы не возвращаются. Это, мол, даже закон. Андерсен решил вернуться.

Вернуться, встретиться на одной дорожке с русскими — и победить. Он блестяще подготовился к сезону 1953/54 года. В декабре мы впервые увидели его. Андерсен был в блестящей форме. Он показал нам классную школу бега и мужества. Убедительно выиграв стайерские дистанции, Андерсен проиграл мне в паре полуторку. Но как он бежал! Такого ритма и такой работы мы не представляли себе. Он тратил на прямую ровно двенадцать шагов!

Интересно вспомнить, что в декабре 1953 года в Москве жребий впервые свел в одну пару Андерсена и Сакуненко. Увидев Диму, Ялмар сказал:

— Ну и медведь! Я от него моментально убегу!

Но круг, второй, седьмой, девятый оба атлета держались рядом, и лишь самый финиш принес победу норвежцу.

Андерсен почти всегда бегал с Димой. Газеты даже шутили по этому поводу: «Ну, а что касается Андерсена, то, видимо, он побежит в паре с Сакуненко?»

Так и выходило. И Димка долго еще не мог взять реванш...

Но самым главным поединком с Андерсеном мы считали первенство мира 1954 года в японском городе Саппоро. К чемпионату мы готовились очень серьезно. Нам важно было доказать, что первая ласточка — победа Гончаренко — сделала-таки весну в наших коньках. Мы мечтали победить.

Константин Константинович считал — и, видимо, не без оснований, — что мои шансы по сравнению с шансами Гончаренко были ничтожными. Когда Олег стал чемпионом мира, Кудрявцев перестал замечать меня. Только Олег, Олег, Олег! Олег — главный ученик! Олег — труженик! Олег — талант! Я обижался на тренера. И очень ревновал к нему Гончаренко. Но чем внимательнее я изучал Олега, тем все больше приходил к выводу, что возможности этого человека безграничны. Однажды я был свидетелем разговора Кудрявцева с Гончаренко. Тренер убеждал своего ученика, что ему по силам в многоборье 175 очков. Что это за результат? В те годы он лежал где-то за пределами наших реальных представлений о возможностях спортсмена, как, к примеру, прыжок на девять метров в длину, 600 килограммов в тяжелой атлетике, 100 метров в метании молота...

Олег, слушая Кудрявцева, улыбался — не верил. Да и как было верить, если мировой рекорд Сакуненко (184,638 очка) держался семь лет! Рекорд не казался недосягаемым, но он мыслился около предела человеческих возможностей.

У Олега были какие-то основания особенно не выкладываться на тренировках. Первый свой чемпионат он выиграл, когда готовился к нему, прямо скажем, урывками. Олег, улыбаясь, прокомментировал свой успех так:

— Та я же в сапогах приседал...

Однажды мы занимались на берегу пруда. Ворочали камни, метали их, словно легкоатлетические снаряды, бегали кроссы. Лишь один Гончаренко сидел над водой и бросал в нее камешки. Кудрявцев сделал Олегу замечание:

— Ты что отлыниваешь от тренировок?

Олег даже не оглянулся на него:

— Та пусть тренируются те, кто на коньках бегать не умеет. — И он улыбнулся.

Мы, услышав такое, тоже улыбнулись. Олегу прощали все его шутки. И Кудрявцев все прощал ему.

Итак, тренируясь в сапогах, урывками, Олег стал чемпионом мира. Когда же он стал заниматься по-настоящему, ему пришлось в 1954 году расстаться со званием чемпиона мира. Парадокс?

Он стал заниматься упорнее, но все же не рисковал. Иногда даже отлынивал от нагрузок. И когда Кудрявцев говорил ему о результате в 175 очков, Олег считал, что у Кудрявцева какой-то заскок. Олег не мог и не хотел рисковать. Он трижды выигрывал лавровый венок на первенствах мира, дважды был сильнейшим на первенстве континента. Стоило ли рисковать?

Кудрявцев настаивал — Гончаренко отмалчивался и отшучивался.

Время показало, что тренер был прав.

Наверное, сейчас Олег понял, что свой исполинский талант он использовал не полностью. Олег был так силен и талантлив, так его щедро одарила природа, что он мог бы уже в середине пятидесятых годов показывать такую сумму! Мог бы, но не захотел!

Почему не захотел?

На мой взгляд, у Олега все же не было особого стремления идти вперед. Это странно — ведь и конкуренция была! Ведь Олег ни разу не выигрывал два года подряд! То победит в 1953 году, то будет вторым в 1954 и 1955 годах, то снова победит в 1956-м, то снова проиграет в 1957-м, чтобы в 1958-м выиграть все старты сезона!

Казалось, конкуренция заставит Олега серьезнее относиться к тренировкам. Но не так все было. Видимо, Олесь удовлетворялся достигнутым. У него оставалась масса недостатков в технике, и эти недостатки казались его резервами. Было над чем работать и что исправлять. Но Олег оставался спокойным:

— Та чего там... Вот будет лед, вот тогда и посмотрим, кто умеет на коньках бегать!

Был лед, и Олег бежал! Мощно, впечатляюще! Но все же технические недостатки сильно сдерживали его рост.

У Олега дома хранятся пять лавровых венков. Но у него нет ни одной золотой олимпийской медали. Только две бронзовые награды. А ведь Олег участвовал в двух олимпиадах!

И его сравнительный неуспех на олимпийских играх можно объяснить: Олег — не олимпийский бегун. Он — многоборец. Чтобы побеждать на олимпиадах, надо быть на голову сильнее всех соперников, надо быть «королем». На какой-то дистанции. А Олег все бежал ровно. Так достоинства многоборца стали тормозом для олимпийца...

Сейчас Гончаренко за сорок. Его дочь заканчивает институт. Олег уже успел побывать в роли как крупного руководителя, так и рядового тренера. Когда смотрю на Гончаренко, заваленного бумагами и таблицами, вспоминаю его на беговой дорожке. Своеобразный, неповторимый самородок! Я относился к нему не всегда одинаково — и спорили с ним, и во многом по-разному смотрели на жизнь. Олег до сих пор считает, что он не сумел бы набрать в многоборье 175 очков. А я убежден, что сумел бы...

Результаты
соревнований