1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Е. Гришин. Или - или. Глава 3. Так вот ты какая, Олимпиада! (Гренобль, 1968)

Французские Альпы. Город трех роз.Год 1968-й

Первенство Советского Союза 1967 года проводилось в Кирове глубокой зимой. Точнее, ранней весной. В Кирове стояла плюсовая погода. Растаял снег, обнажилось полотно асфальта, лишь кое-где клочками оставался лед. Мастера заливки льда, проявив всю свою находчивость, перевозили с места на место льдинки и затыкали ими ямы. Дорожка напоминала трассу для слалома.

Лед таял катастрофически. И чтобы потренироваться, нужно было вставать часа в четыре утра и кататься на небольшой льдинке одного заводского стадиона.

Длина льдины была метров сто пятьдесят. Какое тут катание! Нужно несколько дней приспосабливаться ко льду, и этим самым можно было окончательно загубить технику.

Я заперся в номере гостиницы и начал имитировать бег. В это время позвонил Коля Кайдалов, мой главный соперник:

— Чего делаешь?

— Тренируюсь!

— А где же ты нашел лед? — Он не скрывал своего удивления.

— У себя в номере! Прекрасно!

— Ну, я беру коньки и бегу к тебе! — Через мгновение Коля втиснулся в комнату,—Ты что? Ошалел?

— Надо как-то выигрывать, а льда нет!

— А что ты хочешь выиграть? — спросил Коля.

— Какой ты был в прошлом году на полуторке? — вопросом на вопрос ответил я.

— У тебя-то выиграл.

— А на этот раз ты будешь после меня! — твердо сказал я.

Кайдалов рассмеялся. Он имел право смеяться: его лучший результат на полуторке был значительно лучше моего.

Я, как вы знаете, шел к чемпионату через операционный стол в Челябинске... И все же победил я.

Случайно! Конечно, случайно, если назвать случайностью многочасовую имитацию в номере гостиницы, если назвать случайностью то, что отказался кататься в пять утра на коньках по кривой дороге. Случайностью можно назвать и то, что я сохранил душевный заряд. Случайность и то, что я за двадцать лет приучил себя во время имитации переносить свои ощущения конькобежца в монотонные упражнения. Случайность и то, что я мыслил об этом первенстве беспрерывно.

Случайность и то, что я абсолютно точно назвал всех победителей!

Теперь я уже не сомневался в победе и на второй дистанции. Не тяготила ответственность: одна золотая медаль уже была у меня в кармане.

Обидно, что в газетах обо мне написали всего одну фразу: «На дистанции пятьсот метров победил Е. Гришин». Я удивился. Это был чуть ли не заговор молчания вокруг моего имени! Рядом подробно описывалось душевное состояние Лепешкина, ярко рисовалось, как Чурсин надевал носки, как Гвоздецкий точил коньки, как Муратов... Как Гуляев... И только обо мне одна строка.

Ночью, возвращаясь с вечерней прогулки, я встретился со знакомыми корреспондентами. Они долго извинялись и объясняли:

— Газета — не трамвай, всех не посадишь...

Я только махнул рукой. Потом один из них спросил:

— Как себя чувствуешь?

— Нормально.

— Как живешь?

— На страх врагам!

О второй медали газеты вообще ничего не написали. Лишь в технических результатах чемпионата страны можно было прочитать мою фамилию...

Но я уже не обращал на это внимания. Для меня было важно, что такое трудное первенство я блестяще провел психологически. Теперь, когда из четырех золотых медалей чемпиона страны две принадлежали мне, я «уважать себя заставил». Уважать как спортсмена. Как это трудно — на «старости лет», после стольких побед, снова завоевывать авторитет! Меня включили на этот раз в сборную не как тренера, а как спортсмена.

Я спокойно начал готовиться к Олимпиаде. Никому я был не нужен. Никто меня не контролировал, никто ничего не советовал.

И я понял: в меня не верят!

Не верят, потому и не тревожат! Сначала это не беспокоило. Но потом начало раздражать.

В Свердловске, когда был период вкатывания, состоялось заседание тренерского совета. Тренеры сборной докладывали о готовности к Олимпиаде всех атлетов, даже кандидатов в сборную. Не доложили лишь о готовности двукратного чемпиона страны Евгения Гришина.

Как обидно. Я занимаюсь, готовлюсь, но меня — нет! Я как живой труп в сборной страны. Меня не замечают, окружили заговором невнимания. Устроили своеобразный бойкот:

— Куда ты, старый, лезешь на Олимпиаду? Мало тебе было пышек? Мало тебе было шишек? Когда ты успокоишься? Мы сами бегали с тобой и уже давно тренеры. Один из нас сошел семь лет назад. Второй — пять лет. Третий — четыре года. А ты все лезешь. Да тебе многие в сборной годятся в сыновья!

Меня старались не замечать руководители сборной— мои бывшие друзья, с которыми столько пришлось разделить невзгод в далекие годы! И хотелось крикнуть им:

— Остановитесь! Взгляните мне в глаза! Спросите, как я готовлюсь. И готовлюсь ли вообще?

Я перестал тренироваться с командой. И этого никто не заметил. Целую неделю я занимался один. Как- то шел на каток, навстречу мне старший тренер. Протер очки

— Ты что, второй раз тренироваться?

— Первый!

— Разве ты не был утром?

— Я уже две недели не был на тренировке!

— Как так?

— А так!

— Не понимаю!

Такое отношение к себе я переживал очень болезненно.

В эти трудные дни очень поддержал меня Лева Григорьев, наш тульский велосипедист. Он неоднократно завоевывал призовые места на чемпионатах страны в гонке за лидером, а чемпионом СССР ему так и не пришлось стать. В уже солидном возрасте Лева начал заниматься коньками. Здесь он показал себя очень сильным стайером — несколько лет входил в сборную страны.

Мы с Левой были неразлучны и понимали друг друга с полуслова. Он мог жить у меня в Москве по нескольку месяцев, я мог приезжать к нему, как в свой дом. Матери нас считали чуть ли не братьями.

На всех этапах моего жизненного пути Лева Григорьев был необходим мне. В 1968 году в Медео он специально вставал в шесть утра, чтобы залить лед — он-то знал, что я люблю идеальный лед! Он по пять километров каждое утро ходил по горным тропинкам, чтобы успеть приготовить каток к тренировкам. Когда ко мне не приходила скорость, Лева приглашал меня на состязания юниоров (Григорьев — старший тренер юношеской сборной СССР), чтобы лишний раз провести тренировку в соревновательных условиях. Он просил своих учеников, чтобы они «завели» меня.

По вечерам Григорьев приходил ко мне в гостиницу и повторял, если не ошибаюсь, одно слово:

— Ерунда! Ерунда!

— Но я ведь отстал на целую секунду от Лепешкина! — сокрушался я.

— Ерунда! — отвечал Лева.

Перед стартом на чемпионате страны я сказал друзьям:

— Побегу сейчас так, как, наверное, не смогу пробежать на Олимпиаде. Нет другого выхода, и приходится рисковать!

Один из тренеров сборной страны сказал, что мне нечего делать в Гренобле. Я мечтал установить новый рекорд мира, а потом подойти к тренеру и сказать: «Ты прав, мне и в самом деле нечего делать в Гренобле».

Я был готов к победе психологически. Не мог же я резко измениться за четыре дня, не могло же произойти чудо! Значит, все предыдущие дни мне не хватало только уверенности в себе! Теперь она появилась!

Когда я вышел на лед, Шилков, увидев мою разминку, сказал:

— Ребята, а вы знаете, кто сегодня выиграет и с новым мировым рекордом? Евгений Гришин!

Старый скороход, он сразу понял, что ко мне пришел ход!

Я верил в свою технику — как-никак двадцать лет шлифовки! Верил в свое понимание льда, знал, что мало кто из молодых умеет бежать на скользком льду! Я же чувствовал себя на таком льду как рыба в воде.

Забег сложился драматически — я попал в пару с Виктором Викуловым, молодым спортсменом из Калинина. Он только вчера выполнил норму мастера спорта международного класса. Но оттого, что он выполнил норму, он еще не стал мастером спорта международного класса... Викулов стартовал по малой дорожке. Я — по большой. Начал с чудовищной скоростью. Вот мне уже надо переходить на малую дорожку, и Викулов, который проигрывал мне 15 метров, обязан был уступить переход. Но он этого не сделал. Пришлось затормозить. И острая мысль кольнула в голове: «Все! Прощай, Олимпиада! Зря я готовился четыре года! Неужели зря? И, как у пойманного тигра, осталось у меня право на последний рывок.

Я так резко прибавил, что еле удержался на коньках. Сбой, кошмарнейший сбой — не хватало еще только этого! Финиш был хорошим, но до мирового своего рекорда я не дотянул две десятых секунды. Второе место! Путевка в Гренобль в кармане! Можно и радоваться. Но я был взбешен! Может быть, никогда не придется больше бежать на таком скользком льду! Эх, Викулов, Викулов! И откуды ты взялся?

Когда уже казалось, что олимпийские путевки завоеваны в бою, наши тренеры снова затеяли игру в загадки. Чемпионат стал напоминать кроссворд. Теперь, чтобы быть твердо уверенным, что мое место в сборной не достанется никому, необходимо было в паре с новым чемпионом страны Валерием Муратовым не только выиграть у него полуторку, но и выиграть ее с подавляющим преимуществом!

Когда я бежал, над катком стоял тысячеголосый шум. Я просил Леву Григорьева вести меня по кругам. Но рядом с ним кричал Борик Цыбин. Взволнованный Кудрявцев помогал им обоим. Даже Иван Яковлевич Аниканов мчался за мной метров двадцать и что-то кричал. А казахские болельщики — те не жалели своих легких... В довершение всего наш армейский тренер Люскин крикнул какие-то цифры. Я ничего не соображал. Думал, что мне кричат о беге Муратова, который остался сзади. Но мне, как выяснилось, кричали время Матусевича, которое я мог бы улучшить...

Конечный результат и обрадовал и огорчил меня. Мне удалось опередить Муратова на 2 секунды и установить личный рекорд. Но вот времени Эдика я не мог превзойти и остался за чертой призеров. Жаль!

Теперь все кончилось. Ночью я обязан был крепко заснуть, иначе нервы не выдержали бы, но... Наступила обратная реакция, и события чемпионата, словно лента кинематографа, раскручивались в моей голове. И снова я переживал эти три дня, и снова кипели страсти и с треском хрустели пальцы кулаков.

Я вложил в этот чемпионат всего себя. И на Олимпиаду должен был ехать полупустой...

Когда мы прилетели в Инцель, то нас, усталых, пригласили участвовать в международных соревнованиях— стартовали все звезды спринта: Келлер, Судзуки...

Всегда я рассуждал так: если когда-нибудь побьют мой рекорд, пусть это случится на моих глазах, пусть я тоже ринусь в бой — смогу или не смогу. Если не смогу, значит, поражение!

Сбылось худшее: Келлер на моих глазах безжалостно расправился с мировым рекордом, показав 39,2 секунды.

А советские спринтеры, в том числе и я, не смогли постоять за рекорд. Нас можно было понять: десять дней проболтались в дороге...

После Инцеля мы тренировались на льду высокогорного катка в Давосе. По приезде в этот городок я почувствовал боль в горле. Ангина. Слабость. Температура. Только ее не хватало в последние перед Олимпиадой дни! Несмотря на такое состояние, я намерен был выступить в первых же соревнованиях, но Цыбин, тренер сборной страны, настоял:

— Отдохни! Бежать в таком состоянии — безумие!

— Но мне надо выиграть этот старт, чтобы поверить себя!

— Ты что, первый год бегаешь на коньках?

Меня оставили просто зрителем. Келлер снова показал блестящий результат — 39,4. Почти все спринтеры мира выбежали в тот день из 40 секунд. Такое массовое наступление могло психологически подействовать на любого спринтера.

В Давосе свершилось невероятное: юный канадский бегун, который только один месяц, всего тридцать дней, назад впервые надел беговые коньки, вот этот канадец тоже выбежал из 40 секунд! Вот какое настало время! Десятки лет быстрейшие из быстрейших стояли у этого рубежа, не в силах перешагнуть... А здесь за полчаса перекроили таблицы всех национальных, континентальных и личных достижений!

Когда впервые я вышел на старт после болезни, то уже имел в своем активе 39,7. Для моего состояния нормально. Правда, Келлер смог мгновение выиграть у меня, но это уже не смущало. Я понял: еще есть резервы. Я подойду через несколько дней к пику формы. А вот Келлер выглядел утомленным — трудно сохранять скорость в течение двух месяцев!

Душевное состояние наших спринтеров медленно входило в свои рамки. Мы перестали бояться соперников и не считали секунды фантастическими. Все складывалось нормально.

Последний забег в Давосе я провел очень удачно. По мягкому льду, при температуре плюс 12, я остановил стрелки секундомера на отметке 39,8. Прекрасно. Через три-четыре дня я снова стану самим собой...

Интересно отметить, что в тот день я выиграл у норвежца Магне Томассена полсекунды. Норвежцы, выступив в Давосе, сразу же спустились с гор — поехали осваивать искусственный лед Гренобля. А нас оставили. Согласно научным данным об акклиматизации и реакклиматизации, мы делали правильно, что сидели в Давосе, когда весь конькобежный мир спустился на равнину. Мы должны были перед стартом получить значительное преимущество.

Так должно было случиться.

Произошло же все наоборот.

Дней за десять до Олимпиады, в Давосе, ко мне подошел чемпион нашей страны Валерий Муратов. Этот молодой человек имел прекрасные физические данные, но еще недостаточно освоил арсенал конькобежной техники. Тренер внушил Валерию мысль, что в сборной СССР есть только один спринтер — именно Муратов, а все остальные — бездарности. А потому и относиться к ним надо соответственно.

Ко мне Валерий относился по-разному. Когда оставались один на один, подчеркивал глубокое уважение. На людях же Муратов делался надменным.

Но вот за десять дней до Олимпиады Валерий попросил:

— Что мне делать на повороте? Помогите!

— Помочь — помогу,— сказал я,— но уже поздновато. Успеем ли? — Мы выехали в круг, и я долго объяснял Валерию искусство бега по повороту.

Валерий был вынужден обратиться ко мне: он два раза упал на соревнованиях и оба раза на одном месте — когда делал второй шаг на повороте. Теперь он не мог бежать быстро —или сбавлял скорость, или падал.

Тренер же его, сам еще молодой человек, не знал, в чем дело.

Мы много занимались с Валерием, но, когда расстались, я подумал, что наш лучший спринтер не подошел к Олимпиаде во всеоружии. Я так и сказал:

— Он или упадет в Гренобле, или будет бежать слабо...

Что случилось в Гренобле, вы знаете... Большего разгрома советские скороходы не знали за всю историю. Лишь одна Людмила Титова может гордиться собой — золотая и серебряная медали достойно венчали ее усилия. Она стала заслуженным мастером спорта. И в тот же день, когда она выиграла Олимпиаду, Люда заявила, что главная ее цель в этом году — защитить диплом в авиационном институте... Умница! Прекрасно! Цельный и прямой человек. И очень-очень обаятельный, чуткий к людям, доверчивый и тактичный.

Итак, только две медали Людмилы Титовой... И все. А из мужчин лишь мне, старику, удалось принести команде три зачетных очка за четвертое место. Одной десятой секунды не хватило до серебряной медали.

В день старта над Греноблем неожиданно появилось солнце. Его ждали, по нему истосковались.

Соревнования сложились драматически. В третьей паре Магне Томассен, известный многоборец и средний спринтер, спортсмен, имевший в 1970 году второй в мире результат в многоборье и личный рекорд на 10 тысяч метров, равный 15.33,0, мировой рекордсмен на полуторке, которого никто, никогда и ни при каких обстоятельствах не считал фаворитом в спринте, показал 40,5 секунды. Средний результат для спринта. Так тогда расценили все. И ошиблись.

Я бежал после Томассена. Вышел к линии. Бежал хорошо. Это был мой лучший по технике бег на всех олимпиадах. Но улучшить результат Томассена не удалось— лишь 40,6. Я сделал все, что мог. Мне нечего было добавить...

Мое время до последнего забега оставалось третьим. Следовательно, я мог надеяться на бронзовую медаль — ее-то как раз и недоставало в моей олимпийской коллекции. Друзья подшучивали:

— Будет полный комплект.

А я ходил мрачный:

— Но ведь бежит Макдермотт! Олимпийский чемпион!

— Чемпион? Он — самый слабый из американцев. Он еле попал в команду, и то лишь за старые заслуги...

Когда американец начал бег, я понял: никакой медали не смогу подарить Родине. Никакой! Ричард Макдермотт бежал стоя. От начала и до конца. В сумасшедшем, колоссальнейшем темпе. Он бежал так, как практически немыслимо бежать конькобежцу. Невероятный бег. Человека не должно было хватить на 500 метров. Но его хватило! И он «отмолотил» 500 метров словно 150.

Если бы Макдермотт стартовал в первых парах, он, без всякого сомнения, стал бы олимпийским чемпионом во второй раз. Во время его бега каток был залит лужами...

Два раза Макдермотт вставал на моем пути. В Инсбруке он отобрал золотую медаль. В Гренобле — бронзовую. Это из-за него я пробегал четыре лишних года. И снова...

Мне очень хотелось рассчитаться. Но американец совершил невозможное. Серебряная медаль его! А бронза? Никому... Келлер стал олимпийским чемпионом. Макдермотт и Томассен получили серебряные медали. Я показал третий результат...

Меня и Келлера пригласили на студию телевидения. На вопрос журналистов, почему он выиграл, Келлер ответил:

— Я выиграл потому, что слишком поздно приехали в Гренобль русские. В своем последнем старте в Давосе Гришин уже сравнялся со мной. Но я успел приспособиться к искусственной дорожке, а они встали на нее лишь за один день. Подвели их переезды...

Никогда я не переживал такого чувства стыда за то, что всю жизнь посвятил конькам. Было стыдно перед хоккеистами, перед фигуристами, перед прыгунами с трамплина. Было стыдно смотреть в глаза советским туристам, жене. Было стыдно читать газеты. «Такой позор!» — говорил я себе. И хотя все поздравляли меня, я был в невменяемом состоянии. Приходил в олимпийскую деревню тихо, незаметно, стараясь никому не попадаться на глаза. Как вор. Как человек, обманувший кого-то. Чьи-то надежды, чьи-то ожидания.

«Добегались! — казнил я себя.— Все, больше никогда не выйду на лед и не притронусь к конькам. И даже не стану никого тренировать. Хватит! Добегались!»

Перед закрытием Олимпиады ко мне подошел руководитель норвежской делегации. Он сказал:

— В Норвегии вы самый известный скороход. Мы слышали, что вы оставляете спорт. Просим вас приехать в Осло и последний старт принять на «Бишлете». Устроим вам торжественные проводы. Как национального героя будем чествовать! Ведь коньки мы считаем национальным видом спорта. Приезжайте на «Бишлет».

Я поблагодарил и пообещал проконсультироваться о возможности поездки в Норвегию со своим начальством.

Руководители пожурили меня:

— Зачем в Норвегию? У нас есть прекрасный город — Свердловск! Там мы вас и проводим. В Свердловске любят коньки. В Москве уже не любят... Вот в марте будет матч с норвежцами, надо бы выступить нашему лучшему спринтеру, хотелось бы видеть последний победный старт Гришина на родной земле... Зачем Норвегия?

Пришлось мне отступиться от своего слова и начать готовиться к самому последнему старту в жизни, к самой последней прямой...

В те дни Лева Григорьев часто приходил к нам домой. Разговоры все время шли о коньках. Мама моя обычно не вмешивалась в наши дискуссии. Но иногда она не выдерживала:

— У вас не найдется других тем, кроме спорта? Неужели не набегались?

— Все! — говорим мы в один голос, но, как только мама выходила из комнаты, снова начинали жалеть об ушедшем сезоне...

Итак, я начал готовиться к последней в своей жизни пятисотке. Тренировался ожесточенно. Подогревал себя: «Вместо того чтобы заниматься серьезным делом, ты до 37 лет бегал на коньках... Но ведь это дело мальчишек— спорт! Их подогревает тщеславие, а чего не хватало тебе? Говорили же мудрые люди: «Уйди в славе, непобежденным! Будешь жалеть...» А ты не слушался— «Я еще побегаю!»

Вот и добегался...

Свежая информация чехлы на колеса велосипеда у нас на сайте.

Дни рождения - апрель

  • 02.04.1972 Наталья Полозкова - Чемпионка СССР среди юниоров 1988-1990 в многоборье
  • 02.04.1956 Дмитрий Оглоблин - Чемпион СССР 1980 на 10000 м.
  • 03.04.1950 Вера Краснова - Чемпионка СССР 1976, 1977 в спринте
  • 03.04.1933 Владимир Шилыковский - Чемпион СССР 1958 на 10000 м.
  • 05.04.1966 Дмитрий Сыромолотов - Чемпион СССР среди юниоров 1984 в многоборье
  • 06.04.1892 Никита Найденов - Чемпион России 1913 в многоборье, чемпион РСФСР 1921 в многоборье
  • 06.04.1925 Зинаида Кротова - Чемпионка СССР 1950 в многоборье
  • 08.04.1940 Ирина Егорова - Чемпионка СССР 1963 на 500 м.
  • 13.04.1952 Сергей Марчук - Чемпион Европы 1978, Чемпион СССР 1977, 1978, 1979
  • 13.04.1963 Андрей Бахвалов - Чемпион СССР 1991 на 1000 м.
  • 14.04.1982 Екатерина Абрамова - Чемпионка России 2000 среди юниоров
  • 18.04.1972 Сергей Савельев - Чемпион России 1997, 1998 в спринте
  • 19.04.1942 Ласма Каунисте - Чемпионка мира 1969 в многоборье, чемпионка СССР 1968 на 1500 м.
  • 19.04.1919 Игорь Ипполитов - Чемпион СССР 1943 на 3000 м., чемпион СССР 1943 на 5000 м.
  • 20.04.1959 Евгений Солунский - Чемпион СССР 1981 в многоборье, Чемпион СССР 1977 среди юниоров, Чемпион СССР 1979 среди молодежи
  • 20.04.1994 Павел Кулижников - Чемпион Мира в спринтерском многоборье 2015, 2016, 3-х кратный чемпион мира на дистанциях 500 и 1000 м 2015, 2016, обладатель кубка мира в общем зачете 2015, чемпион России в спринтерском многоборье 2014
  • 22.04.1962 Наталья Артамонова (Курова) - Чемпионка СССР 1986 в многоборье, чемпионка СССР 1983, 1986 в спринте
  • 22.04.1941 Борис Гуляев - Чемпион СССР 1966, 1969, 1970 на 500 м.
  • 25.04.1970 Александр Железнов - Чемпион СССР среди юниоров 1988 в многоборье
  • 28.04.1949 Владимир Иванов - Чемипион СССР 1972, 1973 в многоборье
  • 28.04.1948 Виктор Варламов - Чемпион СССР 1974, 1975 на 10000 м.
  • 30.04.1963 Наталья Шиве (Глебова) - Чемпионка СССР 1983 в многоборье, чемпионка СССР 1984 в спринте

Результаты
соревнований