1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Конькобежцы России и СССР. Анатолий Капчинский

Обидно было очень, не столько даже ему самому, сколько его болельщикам. На последней дистанции - 10 тысяч метров - он мог проиграть ближайшему сопернику Евгению Летчфорду семьдесят секунд и все-таки завоевать алый свитер абсолютного чемпиона страны 1938 года. Анатолий проиграл больше двух минут... Остался по-прежнему, в третий раз, чемпионом лишь на "пятисотке". Мог бы и не бежать эти десять тысяч, не тратить зря физические силы и нервную энергию. Видел ведь прекрасно, что на такой дорожке нужны не коньки, а лыжи.

Весь последний год он усиленно отрабатывал технику и тактику бега именно на длинные дистанции, готовился доказать, что может бороться за высшее место на пьедестале и в многоборье, а тут на тебе... Капризное февральское солнце разом перечеркнуло все планы и надежды. Все проделанное за год оказалось сизифовым трудом.

Уже перед началом забегов на 500 метров всем было ясно: лед плывет, хороших результатов ждать не приходится. В первой паре стартует Летчфорд. В общем-то конькобежцы не любят открывать забеги, но сегодня в этом известное преимущество. После каждого очередного старта дорожка будет все хуже и хуже. Летчфорд показывает 48,5 секунды. Слабо. Время Константина Кудрявцева - 49,2, хотя он регулярно бегает "пятисотку" быстрее 44 секунд.

Все ждут забега его, Капчинского. Анатолий бежит мощно, смело, по внешнему впечатлению легко. Даже неспециалистам видно, как силен и ровен его толчок. Да, при такой погоде вся надежда - на высокую физическую подготовку. Хронометры показывают отличные для такого льда секунды - 45,5! Еще свыше семидесяти спортсменов стартовали на 500 метров, но никому из них не удалось улучшить этого результата.

Анатолий удерживает общее лидерство после второй дистанции и закрепляет его после третьей. Перед забегом на десять тысяч он уже отрывается от Летчфорда на три очка. Никто на стадионе: ни друзья-соперники, ни тренеры, ни корреспонденты, ни зрители - не сомневается, что сегодня к своему уже привычному титулу чемпиона страны в забеге на 500 метров, к званиям абсолютного чемпиона Москвы и "Локомотива" Капчинский прибавит и звание абсолютного чемпиона СССР.
А лед между тем плыл. Все усилия работников стадиона спасти дорожку были безрезультатны. После "полуторки" спортсмены уже были готовы разъехаться по домам, все были уверены, что забеги на десять тысяч перенесут. Тем неожиданнее оказалось решение судейской коллегии: соревнования продолжать, однако, учитывая непрерывное ухудшение льда, конькобежцев выпускать на дистанцию не парами, а четверками.

При жеребьевке Летчфорд снова вытянул первый забег, Капчинский - одиннадцатый. Это означало, что абсолютным чемпионом Анатолию и на сей раз не бывать. Дальнейшая борьба бесполезна. Спортсмены, вытянувшие более дальние номера, уже один за другим отказывались от выступления.

Так соблазнительно - отказаться бежать эти десять тысяч метров, никто не упрекнет, и не нужно ждать несколько томительных часов, чтобы узнать то, в чем не сомневаешься и так. Чемпионом может стать только Летчфорд. Золотой при других условиях запас в семьдесят секунд сегодня ничего не стоит. Он попросту растает после первых двух-трех забегов. К тому времени, когда его, Капчинского, вызовут на старт в составе одиннадцатой четверки, сорок спортсменов успеют превратить лед в полужидкое месиво.

Летчфорд показывает 21 минуту 38,3 секунды. Это на три минуты хуже его обычных результатов! Следующие четверки бегут (если только можно применить это слово к тому, что происходит на дорожке) еще хуже: двадцать пять минут, двадцать восемь и даже тридцать. То, что осталось ото льда, даже не блестит под радостными лучами совсем не зимнего солнца.

Капчинский вышел на старт. Никто не виноват, что первый номер достался Евгению, а не ему, могло случиться и наоборот. Спорт есть спорт. И для него сейчас победить - это не выиграть у Летчфорда, что никак невозможно, а преодолеть самого себя, закончить дистанцию хоть пешком, только не сойти, не отказаться от борьбы...

Анатолий закончил дистанцию, хотя на виражах коньки увязали в дорожке чуть ли не по подошву. Более того, он показал время лучшее, чем у всех, кто стартовал до него. Кроме Летчфорда...

Старейшина советского конькобежного спорта, легендарный Яков Мельников писал на следующий день в "Красном спорте":
"На 10 000 метров конькобежцы шли по совершенно изрезанному льду, который после каждой четверки становился все хуже и хуже. Это решило судьбу Капчинского, который стартовал через девять квартетов после Летчфорда и проиграл ему больше двух минут. В нормальных условиях А. Капчинский был бы абсолютным чемпионом СССР".

Спортсмены люди самолюбивые. Потому-то многие друзья Анатолия и не могли понять поразительного спокойствия, с каким Капчинский воспринял всю эту действительно обидную историю. Не знай друзья, с каким упорством тренируется Анатолий, сколь ответственно относится он даже к второстепенным соревнованиям, они могли бы подумать, что ему вообще безразличны итоги чемпионата.

Внешняя невозмутимость Капчинского объяснялась тем, что он больше любил спорт, нежели себя в спорте. Те или иные поступки, мысли, переживания Капчинского-спортсмена целиком определялись характером Капчинского-человека. Никакого разрыва, а тем более противопоставления между ними не было и быть не могло.
Конечно же, Анатолий был самолюбив, но лозунга - победа ради победы, победа любой ценой! - не принимал принципиально.

...Анатолию Капчинскому так и не суждено было стать чемпионом СССР в многоборье. Но имя его навсегда вошло в историю советского спорта.
Анатолий Капчинский родился в 1912 году в Саратове. Ясное дело - едва мальчишка научился более или менее твердо передвигаться по земле, его неудержимо повлекло к воде. Так уж было на роду написано у всех саратовских пацанов. На Волге, лишь сходил лед, торчали они целыми днями. Загорали дочерна, купались до посинения.

Попозже появилось еще одно увлечение - классическая борьба. Это уже под влиянием отца Константина Северьяновича. Опытный механик-дизелист, много поплававший на своем веку, он был наделен недюжинной физической силой, смолоду любил борьбу и передал эту любовь сыну. Из своей старой матросской тельняшки он собственноручно сшил мальчику настоящее борцовское трико.

Константин Северьянович лично судил по всем правилам - и очень придирчиво! - соревнования, в которых участвовали окрестные мальчишки, приятели Анатолия. Капчинский-старший знакомил сына не только с приемами: главное - он учил его подлинному спортивному благородству, воспитывал упорство, выдержку, мужество, то, что принято называть бойцовским характером. Недаром, уже став знаменитым спортсменом, чемпионом и рекордсменом СССР, Анатолий не раз с благодарностью вспоминал отцовские уроки и после каждой победы посылал Константину Северьяновичу в Саратов телеграмму, а следом и письмо с подробным рассказом о всех перипетиях борьбы на дистанции.

Не меньше, чем борьбу и плавание, Анатолий полюбил, когда подрос, прыжки в воду и гонки на парусниках. Позднее он стал одним из сильнейших яхтсменов Саратова и долгое время полагал, что парусный спорт будет главным в его жизни.

От отца Анатолий перенял и уважение к технике, ко всяким машинам, механизмам. Потому он и пришел вначале на завод, а затем и на рабфак. Таков был весьма типичный путь к диплому инженера тысяч рабочих ребят в те годы.

Одно из самых ярких воспоминаний юности Капчинского - о поездке в донские станицы в год великого перелома. Шестнадцатилетний юноша отправился туда вместе с десятками саратовских комсомольцев по путевке райкома, чтобы помочь крестьянам избавиться от исконных врагов урожая в этих местах - полевых грызунов. Но бороться посланцам саратовского комсомола пришлось не только с сусликами... Кулаки подбрасывали совсем юным парням и девушкам письма с угрозами, некоторых жестоко избили. Ни угрозы, ни избиения не напугали комсомольцев. Они знали: кулаки и подкулачники лютуют в бессильной злобе, потому что подошел последний час их существования.

Здесь, в донских станицах, Анатолий крепко подружился - на всю жизнь - со своим земляком Федором Тарачковьм, впоследствии тоже ставшим известным спортсменом, чемпионом СССР по велосипедному спорту.

Анатолий уже считался в Саратове признанным пловцом и яхтсменом, когда вдруг неожиданно для многих увлекся коньками. Это увлечение разделил с ним и Тарачков. Настоящие коньки в ту пору в Саратове было трудно отыскать, да и стоили они дорого. Поэтому свои первые коньки друзья изготовили сами, благо были они не белоручками, а рабочими ребятами, умеющими обращаться с металлом.

Квалифицированных тренеров в Саратове тогда не было, и азами бега на коньках друзья овладевали на природных катках по собственному разумению. Помогло, правда, то, что называется спортивной хваткой, выработанной в результате занятий плаванием, борьбой, хождением под парусом. Давно известно: тренированный спортсмен может овладеть незнакомым видом спорта гораздо быстрее и успешнее, чем круглый новичок. Анатолий и Федор проштудировали всю литературу о коньках, какую только смогли раздобыть. Кое-что они постигли, изучая фотографии сильнейших конькобежцев страны, помещенные в газетах, в первую очередь знаменитого Якова Мельникова, ставшего чемпионом России в 1915 году и все еще продолжавшего выступать в соревнованиях. Капчинский, конечно, не мог и загадывать, что через несколько лет он будет бороться за победу с Мельниковым, самим великим Мельниковым, в одном забеге.

В результате Капчинский выглядел совсем неплохо, когда впервые пришел на настоящий стадион - "Машиностроитель". Правда, дорожка на этом стадионе была намного короче нормы. Но все-таки это была настоящая дорожка, а занятиями руководил настоящий тренер.

Тренировался Капчинский не только упорно, но и с подлинным увлечением, тем увлечением, без которого никогда не добьется значительных успехов даже одаренный и трудолюбивый спортсмен. Тяжесть, трудность большого спорта никогда не обременяли Капчинского, все покрывало непередаваемое наслаждение стремительного скольжения по сверкающей ледовой дорожке.

Результаты Капчинского возрастали от тренировки к тренировке, от соревнования к соревнованию. И вот уже первые весомые победы: на первенстве города, а затем и области. Вполне реальным представлялось теперь и участие Капчинского через сезон-другой в чемпионате СССР. Правда, в глубине души Анатолий хорошо понимал, что для выхода на всесоюзную арену ему недостает опыта, ведь, по существу, он никогда в жизни не видел вблизи ни одного крупного мастера.

В том, как много ему еще предстоит сделать, Капчинский зримо убедился, когда познакомился с приехавшим в Саратов сильнейшим конькобежцем страны Константином Кудрявцевым. Легкость, непринужденность, даже элегантность бега чемпиона произвели на Анатолия и его товарищей неизгладимое впечатление. И размеренность - Кудрявцев проходил круг за кругом, укладываясь почти в одни и те же секунды; он же, Капчинский, заканчивая дистанцию, о графике бега уже и не помышлял, просто выкладывался до последнего. Иногда он финишировал совершенно обессиленный, иногда - с таким запасом неистраченной энергии, что хоть снова выходи на старт. Не он вел бег, а дистанция диктовала ему свои условия. Кудрявцев же всегда был на дорожке хозяином положения, всегда четко знал, что от него требуется: просто выиграть забег или установить рекорд, быть первым на дистанции, или набрать нужное количество очков для победы в многоборье. Несколько дней общения с Кудрявцевым стали для Капчинского, да и для других саратовских конькобежцев настоящей школой мастерства. Кудрявцев был щедрым человеком и, не скупясь, делился с молодыми спортсменами своим огромным опытом, отмечал их слабые стороны, выделял сильные. Подсказывал, советовал, учил.

Уже тогда он определил, что Капчинский - природный спринтер, что наибольших успехов он может достигнуть именно на коротких дистанциях: "пятисотке", полутора тысячах и тысяче метров (последняя дистанция, хоть и не классическая, в те годы пользовалась большой популярностью). Кудрявцеву понравилось, как энергично Капчинский проходит виражи, действительно, Анатолий вылетал из-за поворота на прямую, словно выброшенный катапультой. Должно быть, выработке техники прохождения виражей на большой скорости способствовало то обстоятельство, что Капчинский тренировался на стадионе "Машиностроитель", где дорожка была длиной всего в двести девяносто метров.

В 1934 году Капчинский впервые принимает участие в первенстве страны. Результат его выступления мог бы обескуражить кого угодно - тридцать седьмое место... Но почему же Кудрявцев после столь сокрушительного провала разговаривает с ним так спокойно, словно и не произошло ничего страшного? Почему считает необходимым представить его, незадачливого дебютанта, таким асам конькобежного спорта, как Ипполитовы, Аниканов, Мельников? Почему, наконец, эти прославленные спортсмены расспрашивают его так, словно участие Капчинского в чемпионате будущего года у них не вызывает сомнения?

Вывод мог быть только один: тридцать седьмое место тоже бывает разное. Для одного это венец, высшее достижение или просто, если речь идет о ветеране, - дань уважения любимому виду спорта. Для другого лишь начало большого пути, экзамен на силу воли и твердость характера. Именно так расценили первый старт Капчинского его более опытные соперники. В молодом саратовце они разглядели то, что ему самому еще предстояло найти и проявить: спортивный талант.
Прошел год упорных тренировок и не менее упорного штудирования учебников: Анатолий готовился поступать в вуз. На старт следующего чемпионата страны он вышел уже студентом Московского электромеханического института инженеров транспорта. Результат Капчинского ошеломил даже тех, кто верил в его звезду: "пятисотку" он прошел за 45,1 секунды и стал чемпионом СССР на этой дистанции! И это всего лишь через год после злополучного тридцать седьмого места... Первым Анатолия прямо на дорожке поздравил Яков Федорович Мельников. Утром в газетах появилась фотография с надписью: "Я. Ф. Мельников и молодой выдающийся конькобежец Анатолий Капчинский". Выдающийся! Было от чего кружиться голове...

После закрытия официальных соревнований Мельников предложил Анатолию бежать в паре с ним тысячу метров на побитие рекорда. И снова отличные секунды. Правда, Капчинский проиграл Мельникову, но все же показал результат лучше старого рекорда.

Вчерашний новичок сразу вошел в шеренгу ведущих конькобежцев страны. Без его участия теперь не обходится ни одно крупное соревнование, его имя становится известным миллионам болельщиков. От старта к старту растет мастерство Капчинского, улучшаются результаты. В последующем тридцать шестом году он снова становится чемпионом СССР на "пятисотке", в многоборье выигрывает первенство столицы, добровольного спортивного общества "Локомотив", ВЦСПС.
Заслуженный мастер спорта СССР Платон Ипполитов в своей книге "Конькобежный спорт" посвятил ему примечательные строки: "А. Капчинский, хорошо сложенный, плотный, коренастый, обладает хорошим стилем бега, низкой посадкой, бесшумным толчком, отличной координацией, сильным поворотом. Его манера бега технична с внешней стороны и эффективна для скорости... А. Капчинский - лучший стилист в СССР". Далее П. Ипполитов утверждал, что Анатолий является самым опасным соперником для любого конькобежца страны и главным претендентом на конькобежную корону СССР.

Сам претендент между тем все силы отдавал занятиям в институте. Что греха таить, и в наши дни, и в те времена в вузах стыдливо бытовала практика известных поблажек студентам-спортсменам. Анатолий никаких скидок не принимал. Ему учиться было не легче, а труднее, чем его однокурсникам, не увенчанным чемпионскими лаврами. Если случалось уезжать на соревнования в другой город (а известно, что спортивный сезон конькобежцев почти совпадает с учебным годом в вузе), брал с собой два одинаковых чемоданчика: один со спортивным снаряжением, другой - с учебниками и конспектами.

Соседи по номеру в гостинице - чаще всего это были Константин Кудрявцев и Александр Люскин - уже привыкли, проснувшись, видеть Капчинского сосредоточенно "долбающим" сопромат или что-нибудь иное. Тогда же Анатолий ввел за правило: летом во время каникул уходить по программе вперед, чтобы заранее компенсировать неизбежные зимой пропуски занятий. Как бы то ни было, но студент Капчинский за все время пребывания в институте не имел ни "хвостов", ни академической задолженности, ни обидной снисходительности профессоров к "нашему чемпиону".

Если же все-таки институтские дела вступали в неразрешимое, бескомпромиссное противоречие со спортивным календарем, Анатолий без колебаний, хотя и с сожалением, выбирал то, что считал главным делом - учебу.

Потому-то после обидной неудачи на первенстве 1938 года он отказался от участия в соревнованиях на приз имени С. М. Кирова - они совпали со сдачей курсового проекта. Но в тот день, когда Анатолий сдал последний зачет, из Кирова пришла телеграмма: Константин Кудрявцев советовал приехать. На Урале стояла превосходная погода, могли быть рекорды. Первым же поездом Капчинский выехал в Киров.

Погода, точно, была отличная. Три-четыре градуса мороза при полном безветрии. Дорожка стадиона - в идеальном состоянии.
Настроение у спортсменов, съехавшихся в Киров со всей страны, приподнятое. Намерения - самые боевые. Оживленно и на трибунах, тысячи кировцев в нетерпении ждут рекордов от своих любимцев, в том, что высокие результаты будут, не сомневается, кажется, никто.

Забеги на побитие рекордов открывают женщины. Вот на старт выходит худенькая русоволосая девушка, она местная, кировская. Ее имя еще никому почти не известно - Маша Исакова. К финишу она пришла уже знаменитой: старый рекорд на тысячу метров Исакова улучшила сразу на две секунды! Хорошее начало... На старт "пятисотки" Капчинский вышел один, без соперника. Только это и спасло старый рекорд. И все же его результат 43,4 секунды был лучшим в сезоне и вторым в истории конькобежного спорта в СССР.

Стартует на 10000 метров Евгений Летчфорд и бьет всесоюзный рекорд, державшийся до того... девятнадцать лет!
И снова на старте Капчинский. На сей раз он бежит полторы тысячи. Эта дистанция едва ли не самая тяжелая в конькобежном спорте. Ее можно сравнить только с бегом на 400 метров в легкой атлетике. В самом деле, фактически спортсмен должен в состязании на полторы тысячи пройти подряд три "пятисотки"! Скорость спринтера и выносливость стайера - вот что такое полторы тысячи.

Рекорд устоял. Капчинскому не хватило всего-навсего одной десятой секунды из-за того, что на втором вираже он споткнулся...
Через сутки, заряженный основательной дозой спортивной злости, Капчинский снова вышел на старт. И рекорд пал! Анатолий Капчинский пробежал полторы тысячи метров, показав великолепное время: 2 минуты 20,6 секунды! Только тринадцать лет спустя, в 1951 году, был побит этот рекорд и то на льду высокогорного катка Медео под Алма-Атой!

...Беда подкралась с той стороны, откуда ее можно было меньше всего ожидать. Пустяковая ангина - и тяжелейшее осложнение на почки. Долгие недели на больничной койке, и категорический приговор врачей: со спортом покончено. Физическая нагрузка, неразрывно связанная с тренировками, может привести к необратимым последствиям.

Худой, ослабевший, Капчинский возвращается домой. Наверстывая упущенное, работает над курсовым проектом, свободные часы отдает семье. У него уже есть семья: жена Галина и сын Борька. Так проходит полгода - Капчинский и не помышляет о спорте. Откровенно говоря, ему и некогда: он перешел на последний, пятый курс, у него дипломный проект, практика в паровозном депо, общественные нагрузки. Позволяет себе лишь легкую утреннюю зарядку для бодрости, не больше.
А потом выпал снег и... безудержно потянуло на каток. Капчинский прочитал о своей болезни все, что мог осилить при отсутствии специального образования. И составил план возвращения к спорту.

Весь день расписан по минутам. Учебные занятия чередуются с физическими упражнениями. Непрерывный самоконтроль. Как только появляются боли в пояснице или повышается температура - он уменьшает нагрузку.

День идет за днем. Все меньше колотится сердце после приседаний, все реже стреляет в почки после небольшой пробежки в парке. Наконец, первый круг по дорожке на коньках. Рядом, с тревогой поглядывая на него, катит теперь уже старый друг Константин Кудрявцев. Он сейчас главный наставник Анатолия и строгий опекун. Ему тоже хочется, чтобы Капчинский вернулся в большой спорт, но он хорошо понимает, что заключение врачей не шутка, что воля и настойчивость не должны оборачиваться безрассудством. А потому на сегодня хватит.

Весной 1940 года Анатолий Капчинский получил диплом инженера, а в начале зимы вышел на старт своих первых после болезни соревнований - на первенство Москвы. Зрители встретили его восторженно-изумленными аплодисментами: среди любителей спорта было хорошо известно, что Капчинский "сошел", и его неожиданное появление на стадионе было для всех радостной неожиданностью.

Анатолий поразил всех не только самим фактом своего выхода на дорожку, но и высокими результатами. Он занял второе место на "пятисотке" (первым с поразительным рекордом - 42 секунды ровно - был Константин Кудрявцев) и стал чемпионом столицы в беге на пять тысяч метров!
В числе многочисленных поздравлений, полученных Анатолием, было и поздравление от врачей больницы, из которой его выписали с категорическим предписанием покончить со спортом.

В декабре Анатолий одержал еще одну победу - причем на всесоюзных соревнованиях и в многоборье! - он стал первым обладателем только что учрежденного приза Верховного Совета СССР. Фактически это было равноценно (с учетом состава участников соревнований) завоеванию звания абсолютного чемпиона страны.
Последний раз в тот довоенный сезон Анатолий Капчинский вышел на лед стадиона в Кирове 12 марта 1941 года: и побил на 0,6 секунды пятилетней давности рекорд Аниканова в беге на тысячу метров.

Через три месяца с небольшим началась война.
Это случилось в воскресенье. В понедельник Капчинский, как и миллионы его сверстников, уже был в военкомате. Ему отказали решительно. Инженеров-железнодорожников добровольцами в армию не брали, если даже они и имели звания командиров запаса. Работники железнодорожного транспорта рассматривались как призванные на военную службу и без заявлений с их стороны. Спорить с военкомом было бессмысленно: тот попросту не имел права послать инженера Капчинского на фронт.

А через несколько дней от старого, саратовских времен, друга Федора Тарачкова Анатолий узнал, что на стадионе "Динамо" собираются спортсмены, из них формируют какие-то особые полки. И Капчинский поспешил по такому привычному маршруту...
На "Динамо" действительно набирали добровольцев в Отдельную мотострелковую бригаду особого назначения - ОМСБОН НКВД СССР. Весь цвет московского большого спорта собрался здесь. Анатолий не успевал здороваться с друзьями, имена которых знала вся страна: Николай Королев, Георгий Мазуров, Серафим и Георгий Знаменские, Любовь Кулакова, Григорий Пыльнов, Сергей Щербаков, Константин Кудрявцев. Целыми курсами пришли на стадион студенты института физкультуры.
Через несколько часов Анатолий Капчинский был зачислен в бригаду, назначен командиром отделения и направлен вместе со всеми на подмосковную станцию, где омсбоновцы проходили подготовку.

Бойцы ОМСБОНа предназначались для действий в составе небольших групп в тылу врага, а также для борьбы с фашистскими диверсантами в тылу советских войск. Особый характер будущих боевых действий омсбоновцев обусловил и особый характер их подготовки. Бойцы совершали долгие лыжные и пешие переходы, марш-броски, прыгали с парашютом, учились стрелять из всех видов советского и немецкого стрелкового оружия, устраивать засады, действовать в лесных условиях, овладевали приемами рукопашного боя, диверсионным и радиоделом. Нагрузка и физическая, и нервная была огромной, и Капчинский понял, почему, формируя ОМСБОН, командование отдавало предпочтение спортсменам.

Боевое крещение бойцы ОМСБОНа приняли в зимних боях у стен столицы, но, как только гитлеровцы были отброшены от Москвы, омсбоновцев снова вернули на их "дачи". Красноармейцы и командиры бригады предназначались для выполнения особых заданий, подготовка каждого из них требовала времени и больших усилий, потому их и берегли. Разумом Капчинский все это прекрасно понимал и... рвался на фронт.

Отделением он уже не командовал: как инженера его назначили начальником оружейных мастерских. Теперь мечта попасть на фронт вообще отодвинулась на неопределенное время.
В самом начале зимы совершенно неожиданно Капчинскому довелось снова... встать на коньки, последний раз в жизни... Это казалось невероятным: немцы кричат на весь мир, что не сегодня-завтра они войдут в советскую столицу, а в Москве между тем проводятся традиционные соревнования - открытие сезона на Патриарших прудах.

На старт, правда, вышли всего четыре участника, но какие! Константин Кудрявцев, Платон и Игорь Ипполитовы, Анатолий Капчинский. Не принесли высоких результатов эти забеги, но они вошли в историю советского спорта как символ мужества москвичей, даже в эти самые тяжелые дни уверенных в конечной победе своего правого дела.

Однажды, получив увольнительную, Анатолий посетил свой дом. В письме к жене, находившейся в эвакуации, он рассказывал об этом так: "Галочка, почти в каждом письме я писал тебе, что чувствую себя отлично. Это было верно, но на днях схватила меня ангина - и как следствие почки. Сейчас почти здоров, правда, утром была еще температура 37,9. Уверен, что завтра пойду в свою мастерскую.

Я очень увлекся работой. Пусть я только ремонтирую оружие, а не стреляю из него, все равно работаю для победы.
В письме ты спрашиваешь, взял ли я свой приз имени Верховного Совета, теплое белье, бурки. Поехать раньше не было возможности. Выбрался в прошлое воскресенье.
В этом районе немцы сбросили несколько бомб, и дом сильно пострадал от взрывной волны.
Я поднимался по исковерканным лестницам, заходил в пустые квартиры, по которым разгуливал ветер, и сердце мое сжималось от боли. Как хочется отомстить фашистам за все..."

Потом пришел день, когда от вернувшегося после нескольких месяцев пребывания во вражеском тылу абсолютного чемпиона СССР по боксу Николая Королева Капчинский впервые услышал фамилию полковника Медведева.

Дмитрий Николаевич Медведев был старый чекист, и сорокатрехлетней жизни его хватило бы на несколько романов. Он участвовал в бурных Октябрьских событиях 1917 года, прошел фронты гражданской войны, потом в органах ВЧК-ОГПУ боролся с контрреволюцией, бандитизмом, иностранной агентурой. В 1940 году из-за тяжелой болезни Дмитрий Николаевич вышел на пенсию. Но ненадолго. Когда началась война, Медведев вернулся в строй. В августе он собирает небольшой отряд из тридцати трех добровольцев-москвичей, переходит с ними линию фронта и начинает партизанить у себя на родине, в Брянских лесах, а фактически организует в области массовое партизанское движение. В январе 1942, года он возвращается в Москву и докладывает о выполнении порученного ему задания. О полученных за эти несколько месяцев ранениях и контузии молчит. Одна из ран могла бы привести к гибели, если бы не пронес его на своих широких плечах несколько километров адъютант - Николай Королев.

Медведеву поручают возглавить новый отряд, более сильный и с более важными задачами. В нем должна была найти воплощение мысль, зародившаяся у Дмитрия Николаевича еще на Брянщине.
У будущего подразделения должно было быть две сферы деятельности. Первая - сугубо разведывательная: сбор в тылу немцев необходимой для командования Красной Армии военной, политической и экономической информации.

Вторая - чисто партизанская: диверсии на железных дорогах, уничтожение воинских складов, налеты на гарнизоны, распространение среди населения листовок, рассказывающих правду о положении на фронтах, уничтожение предателей и тому подобное.
Заместителем Медведева по разведке был назначен старый чекист подполковник Александр Александрович Лукин, заместителем по политической части - майор Сергей Трофимович Стехов.

Из омсбоновских батальонов Медведев, Лукин, Стехов должны были отобрать около ста бойцов: самых подготовленных, решительных, надежных. Добровольцев - хоть отбавляй. Среди них и Анатолий Капчинский. Ему повезло: Медведев зачислил его в отряд сразу же.
В мае 1942 года подготовка отряда, которому было присвоено символическое название "Победители", подошла к концу. Пора было приступать к очень трудному и опасному делу - переброске за линию фронта.

Отряд "Победители" должен был действовать в глубоком тогда тылу врага под Ровно. Это был не обычный город - гитлеровцы объявили его "столицей" временно оккупированной ими Украины. В Ровно располагались резиденция одного из ближайших к Гитлеру людей - рейхскомиссара Украины, гауляйтера Восточной Пруссии Эриха Коха, сам рейхскомиссариат, множество оккупационных и военных учреждений. Они-то и должны были стать объектами самого пристального внимания разведчиков отряда.

Каждую ночь с подмосковного аэродрома поднимались тяжело груженные самолеты и брали курс на запад. Они пересекали линию фронта и растворялись во тьме над оккупированной территорией. Потом следовала команда пилота - и прыжок в неизвестность.
Первая группа десантников, которую возглавлял командир войсковых разведчиков Александр Творогов, приземлилась в двухстах километрах от того места, которое планировалось. Она была выдана местным предателем и в ожесточенной схватке с карателями почти целиком погибла.
20 июня в районе железнодорожной станции Толстый Лес была сброшена группа, в которую входили Медведев, Лукин, командир радиовзвода Лидия Шерстнева, разведчицы Симона Гринченко и Мария Фортус (обе они в свое время воевали в Испании), несколько бойцов-испанцев.
Группы сбрасывались одна за другой, и не для всех высадка завершалась успешно. Погиб самый молодой боец отряда, шестнадцатилетний Толя Пронин, уже отличившийся в боях под Москвой. Группа во главе с начальником штаба майором Федором Пашуном, в составе которой летел Пронин, была обстреляна немцами еще в воздухе над станцией Хойники. Анатолий был ранен, приземлился без сознания. Немцы схватили юношу, почти подростка, долго пытали. Анатолий не сказал ни слова. Его повесили...


Кроме Пронина, гитлеровцы схватили еще одного парашютиста - Калашникова, сломавшего себе обе ноги при неудачном приземлении. Калашников тоже ничего не сказал при допросах, но уже из этих фактов немцам, конечно, стало ясно, что сброшен десант. Гитлеровцы начали поиски, а отряд никак не мог тронуться к Ровно, потому что еще не встретили группу, заброшенную под командованием начальника штаба Пашуна.
Ночи проходили неспокойно. Каждое утро часовые докладывали, что слышали в лесу какое-то неопознанное шевеление, улавливали за деревьями колышущиеся тени. Сам лагерь был разбит на возвышенном, открытом со стороны леса месте. Палатки, натянутые из белого парашютного шелка, ночью буквально светились за десятки метров, словно серебряные пузыри.


В ночь на 28 июня взводу Анатолия Капчинского было поручено нести охрану лагеря. Д. Н. Медведев вспоминал потом: "Толя Капчинский, с которого вмиг слетела вся его беззаботность, взволнованный и обрадованный этим первым боевым заданием, сдержанно отвечал на каждую фразу: "Есть".
А на рассвете в лесу загремели выстрелы: разведчики Володя Цароев, Валентин Семенов, Христофор Мухин и Константин Пастаногов, посланные на задание, не успев отойти от лагеря на несколько сот метров, натолкнулись на колонну карателей... Немцев и полицейских было около двухсот, в то время как отряд тогда насчитывал семьдесят два бойца.

Первым на выручку разведчикам, попавшим в беду, бросился со своими бойцами Анатолий Капчинский. Они подоспели вовремя. Ударили по немцам стремительно, дерзко, решительно... Каратели были разбиты в этом первом коротком бою и бежали, оставив около сорока трупов. Отряд захватил несколько пленных, взял трофеи, в том числе два пулемета.

Восемь бойцов отряда в том бою получили ранения. Двое пали смертью храбрых. Одним из павших был комсорг Семен Прохоров, вторым - пробитый восемнадцатью пулеметными пулями Анатолий Капчинский...

Д. Н. Медведев писал: "...в бою отряд понес тяжелую утрату: погиб Толя Капчинский.
В далеком Мозырском лесу, на цветущей поляне, мы вырыли могилу герою-партизану. Опустили тело в землю, обнажили головы.
- Прощай, дорогой друг, мы за тебя отомстим.
В суровом молчании прошли бойцы мимо открытой могилы, кидая в нее горсти земли.
Потом зарыли могилу, выросший бугорок любовно обложили дерном".

Это была первая могила на славном боевом пути легендарного чекистского отряда "Победители", чьи дела нашли достойное место в летописи Великой Отечественной войны. За два года действий в тылу врага разведчики и бойцы отряда, выросшего в двухтысячное соединение, совершили много славных подвигов. Трем лучшим из лучших: Дмитрию Медведеву, Николаю Кузнецову и Николаю Приходько - Родина присвоила высокое звание Героя Советского Союза, сотни храбрецов удостоила орденов и медалей.

И навсегда останется в благодарной памяти потомков имя партизана отряда "Победители", первым из медведевцев отдавшего свою жизнь за свободу и независимость Родины. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 16 июня 1944 года за храбрость, мужество и самопожертвование в бою Анатолий Константинович Капчинский посмертно был награжден орденом Отечественной войны I степени.

...В последнее воскресенье января каждого года в Москве и Саратове на ледяные дорожки стадионов выходят конькобежцы. Они оспаривают почетный трофей - приз имени Анатолия Капчинского. Настоящего человека. Большого спортсмена. Отважного партизана.

Результаты
соревнований