1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Конькобежцы России и СССР. Инга Артамонова

Читать книгу об Инге Артамоновой >>

 

Замечательная спортсменка Инга Артамонова потрясла спортивный мир своими фантастическими результатами, она смогла сделать то, что не удалось сделать ни одной конькобежке за всю историю мировых коньков - стала четырехкратной абсолютной чемпионкой мира.

В 1962 году Инга установила сразу в одном соревновании каскад феноменальных мировых рекордов, побив 4 прежних. 10 раз она была чемпионкой мира на отдельных дистанциях, 5 раз абсолютной чемпионкой СССР, 27 - чемпионкой СССР на отдельных дистанциях, свыше 10 раз улучшала мировые рекорды... Сколько бы Инга еще могла сделать?! Но в 1966 году трагически оборвалась ее жизнь, на 30-м году...

Выступая на торжественном заседании в Большом театре, посвященном Дню 8 марта, Инга сказала:

- Мы (спортсмены. - В. А.) всегда чувствовали, что за нами стоят миллионы советских людей. Какая это радость быть полпредом Страны Советов, делегатом великого народа - строителя коммунизма!

Радость ее зиждилась на необыкновенном чувстве ответственности перед своей Родиной. Один пожилой человек писал ей в те годы: "Милая Инга, я Вас не знаю как человека, но люблю и "болею" за Вас. Вы даже не представляете, что Вы делаете для страны. Большое тебе спасибо, дочка".

Инга получала тысячи писем самого различного содержания. Во многих из них был неизменный вопрос: "В чем секрет Вашего успеха?"

...Инга всегда спокойно относилась к своим победам. Все кругом шумят, хвалят, поздравляют... А она смотрит с недоумением, и на ее лице будто написано: "Товарищи, произошла ошибка, это не обо мне, что вы?" И такого легковесного признания ("Я в следующем году пробегу еще лучше") от нее и не услышишь. Только когда приехала она с первенства мира, где выиграла свой второй лавровый венок, а под глазами синяки, тут, как говорится, все налицо. И какой ценой ей давался спорт, тоже становилось понятным. Не на банкетах, нет, когда светилось в бокалах шампанское в ее честь, а она искрилась от счастья, не на парадах, когда на ней были чемпионские ленты с медалями... А вот именно в эти минуты. Есть одна фотография Инги, которая в тысячу раз больше может сказать о цене ее побед и о ней как о человеке, чем сто красивых эпитетов. Ее запечатлели в момент приступа язвы. Глаза ввалились, губы делают усилие, чтобы получилось глотательное движение... Больно, очень больно там внутри! Но в глазах терпеливость. Спокойная, упрямая, гордая. Потом, когда все пройдет, Инга может отшутиться ("Сейчас очень модно иметь какую-нибудь болезнь") или признаться матери в своих "достижениях" по излечению язвы ("Мама, а я вчера даже кусочек куриной шкурки съела, и, ты знаешь, ничего...").

Я тоже искал истоки ее успехов. Не так это просто, как кажется на первый взгляд! Даже брату. Но когда я вновь и вновь задумываюсь над вопросом "В чем секрет ее успехов?", невольно вспоминаю наш каток. И смысл опять не в том, что окна нашей комнаты выходили чуть ли не на лед. И не в том, что, много тренируясь с детства, Инга сумела поэтому стать классной спортсменкой. Нет. Хотя кататься действительно она начала очень рано (на массовом катке, наверное, лет с десяти).

С годами она крепла физически, лицо румянело (а ведь в детстве у нее обнаружили туберкулез).

Все это являлось прелюдией к мировой известности, но, если быть педантичным, причина все-таки не в том, что она рано приобщилась к конькам, волею судьбы оказавшись в благоприятных условиях конькобежного двора (ведь сколько там ребят жило, а из многих так и не получилось классных спортсменов), а в том - и это самое главное, - что, накатав за многие годы большое количество километров, не напрягаясь, испытывая при этом радость от движения, она на 80 процентов подготовила из себя конькобежку, не подозревая об этом и храня в неприкосновенности свои нервные ресурсы. Ведь она каталась не по принуждению!

И вот эта непосредственность в тренировках, без заботы о каких-то спортивных результатах, которые она должна обязательно показать, породила в ней и другое качество - умение не думать о предстоящих соревнованиях, воспринимать изматывающую, настоящую тренировку как ту радость, что у нее воспиталась от общения с родным катком. И характер у нее по этой же причине был такой - не принимать все близко к сердцу... Причем искусственной эту ее черту нельзя назвать.

Ингу не жди с катка, прежде чем не смолкнет там музыка и диктор Бодя (так прозвали радиста Бориса) не произнесет в 22.45:

- Внимание, время катания окончено, просьба освободить территорию катка, повторяю...

Специально посмотришь в окно, а она все катается, увертываясь от милиционеров-преследователей. Минут через двадцать слышишь - стучится (не в дверь квартиры) в стенку, которая выходила на лестничную клетку. Врывается веселая, взбудораженная, морозная. Чтобы умерить ворчание бабушки, обнимет ее, а та сразу растает. Инга чуток перехватит чего-нибудь и спать - не шелохнется до самого утра, хоть из пушки пали. Или придет, расскажет, как один парень "пристроился" за ней на катке и все катается, катается, а отставать ему неудобно от девчонки, хотя и рослой. А у нее шаги размашистые, мощные (Инга каталась в байковом черном костюме, на "гагах", давнишних, уже поржавевших; шаровары заправлены были в светлые шерстяные носки). И вот круг за кругом, а парень не отстает, тянется.

- Я уже круг десятый пошла, обернулась, а он, бедный, весь запарился, а на одиннадцатом гляжу - зашатался и к сугробу. - И рассказывает этот случай без издевки. Конечно, сначала хотелось проучить парня, чтоб знал, с кем тягается, а потом жалко его стало.

О надвигающейся мировой известности Инги никто из родных не подозревал. Когда ей было лет 12, в семье полушутя-полусерьезно обсуждался вопрос об Ингиных занятиях спортом (это после того, как ей предложили заниматься в гребной секции). Вот мать и говорит:

- Надо выбрать что-нибудь полегче, например лыжи. - Ничего себе полегче, да? А бабушка тут же: - Ну, к черту лыжи, запутаются еще ноги в этих палках.

Так выдвигались кандидатуры многих видов спорта. Инга колебалась, не подозревая, конечно, что ее будущее - коньки. Но пошла она в греблю и добилась там, как известно, тоже немалых успехов (стала чемпионкой СССР среди девушек; в 17 лет выполнила норму мастера спорта, была в восьмерке загребной; ее предполагали включить в сборную команду Советского Союза для поездки на чемпионат Европы среди взрослых).

После нескольких лет занятий греблей Инга стала еще сильнее и очаровательней. Летнее солнце, свежий речной воздух на водном стадионе "Динамо" оказали благотворное влияние на нее. Инга, бывало, приедет со сборов - прямо вся шоколадная от загара (загорала она быстро), и лишь одно в ней было неизменно - голубенькие глазенки; вся спокойная-спокойная, ничем не расстроишь. И добродушная, безмятежная, даже беспечная и чуточку равнодушная ко всему на свете.

Но чувствовалось, что большой любви к гребле у Инги нет. Любовь эта уже была воспитана - к катку, и, конечно же, в конце концов взяла свое.

Старый московский дом на Петровке (он был построен в 1836 году), который иначе называли обиденским - по имени его бывшего владельца, помнит многое, в том числе и первые шаги, сделанные Ингой... Она родилась 29 августа 1936 года. Природа подарила ей отцовский большой рост, его спокойную натуру. А от матери она унаследовала сильный характер.

Матери пришлось нелегко, особенно после того, как бросил семью отец и мать стала рассчитывать только на себя: ведь к еде в послевоенные годы дети проявляли повышенный интерес - еды не хватало. Уходила мать на работу рано утром, когда все еще спали, а приходила, когда бабушка, Евдокия Федотовна, уложит внуков спать. А весь "прожиточный минимум" семьи складывался из зарплаты матери и бабушки, работавшей санитаркой в диспансере.

Это и есть та самая "знаменитая" бабушка, которая всем без исключения Ингиным приятелям нравилась до глубины души своим своеобразным, прямым и справедливым характером, непосредственностью и золотым сердцем. Инга для нее была самой любимой из всех на свете.

Бабушка вообще симпатизировала людям высокого роста, таким, к примеру, как ее муж - он погиб в гражданскую войну, и людям с хорошим, незлобивым нравом, какой был у Инги. А сама бабушка была маленькая-маленькая, сухонькая такая, прямо "капельная", и любила все выспрашивать, когда кто-нибудь из наших знакомых оказывался у нее в гостях:

- С кем живешь? Сколько получаешь? Кем у тебя работает мать? - Причем мы всегда заранее в шутку предупреждали наших новых друзей, незнакомых с этой бабушкиной причудой: - Ребята, будет вас бабушка о чем спрашивать, не юлите, отвечайте все как есть. И где бы мы потом ни встречались с ними, первым был вопрос: - Ну как там бабушка живет?

И вот эта маленькая старушка, которая могла по какому-нибудь пустяку расстроиться и заплакать, никого не боялась, если это диктовалось интересами внучат, и бросала вызов человеку любого положения. Не всегда оказывалась права, но в своей искренней "борьбе" за справедливость была неповторима.

Помню, принесла Инга в получку... два рубля (она работала тогда на фабрике). Бабушка возмутилась и пошла в дирекцию. Для нее не существовало проблемы, как найти компетентного в подобных случаях человека. Бабушка его находила. Потом уже дома, конечно принеся недостающие деньги, рассказывала об этом все еще взволнованная от несправедливости и одержанной победы.

- Как же ты могла там доказать свое? - Не смотри, что я неграмотная, - неколебимо отвечала бабушка.

Или другой пример, когда она ходила в Ингину школу на собрание (школа N 187 за Центральным рынком). А дело было так...

Инга училась в классе пятом. Она была способной в общем-то девочкой, но отличалась непоседливостью, озорством и бесшабашностью. Поэтому от нее можно было ожидать всевозможных проделок. То разорвет только что купленное матерью платье, перелезая через какой-нибудь забор, то, не выучив урока и сбежав с занятий, придет раньше времени домой и объясняет это "смертью" учительницы (мать тогда ей всыпала за такое вранье), то еще что-нибудь подстроит.

Но вместе с тем Инга была на хорошем счету... в драмкружке (она также отлично рисовала). И, несмотря на то, что учителя сокрушались по поводу ее отношения к учебе, в драмкружке Инга исполняла главные роли - дедов морозов (ввиду своего высокого роста) и партизанских командиров (мальчики в то время учились отдельно). И вот Инга оказалась в таком положении, что в драмкружке без нее никак не могли обходиться, а учителя всячески препятствовали тогдашним ее увлечениям. И они были правы.

- Она способная девочка и может очень легко учиться, но ленива, - говорили они.

Правда, когда наступал "крайний случай", она выучивала уроки и получала хорошие оценки. Единственное, за что никогда не приходилось беспокоиться, так это за пение, рисование и физкультуру. Здесь всегда были пятерки. И вот ее классный руководитель, стараясь как-то притянуть эту непокорную девчонку к учебе, пробовала для этих целей один способ за другим. Но ничего не помогало. И видимо, совсем выбившись из сил, на общем собрании родителей она в сердцах назвала ее дылдой. Но, на беду учительницы, на задней парте, за спинами родителей Ингиных одноклассниц "притаилась" бабушка. Она и просидела бы все собрание молча. Но, когда про единственную и самую любимую внучку сказали такое, "извини подвинься" - от бабушки в таких случаях жди взрыва. Она тут же дала о себе знать и пошла искать "дилектора" школы, чтобы сказать ему:

- Знаешь что, ты как хоть думай про меня, а для учителя все ребята должны быть одинаковыми. А то дылда! Она такой же ребенок, как и все, только выше ростом, чем они, а кто же виноват, что они такие сморчки уродились?! А Инга у нас без отца росла, и туберкулез у ней... Это она на вид такая бедовая, а дома-то с ней плохо бывает... Ты не погляди, что она высокая... поэтому учительницу-то свою предупреди...

В 1947 году в Москве было тяжело с продуктами. Мать откуда-то доставала один раз в неделю две пачки дрожжей, разводила их в воде и вместе с пережаренным луком делала вкуснейшую запеканку, которую мы целую неделю перед этим ждали. Инга так и заявляла всегда, что когда вырастет, то будет есть только мамину запеканку, но помногу. И вот в очередной раз мать не смогла раздобыть дрожжей. Сидели мы очень грустные, болели десны от недоедания, и мы начали потихоньку скулить, прося у матери поесть. Но "поесть" не было. Скулили, скулили и довели мать, бессердечные дети, до истерики.

В тот же день Инга принесла штук шесть картошек. Матери что-то наврала насчет картошки, а мне призналась, где стащила. Оказывается, это в нашей же квартире. У кого-то из соседей. Картошка хранилась между створками входной двери в закрытом на замок ящике. Инга как-то ловко отбила одну планочку, и мы своими тоненькими ручками нет-нет да и потаскивали потихонечку эту картошку. На этот раз мы блаженствовали: сварили картофельный суп. А Инга, как и всегда, когда разливали по тарелкам что-нибудь жидкое, уточняла:

- Мама, мне погуще.

Тяжелые времена вскоре стали проходить. Мама начала на пароходе дальнего следования работать (по Волге). Каждый раз ходили ее встречать на Речной вокзал вместе с бабушкой: и на столе появлялось много-много всего. Были даже астраханские арбузы! А из ягод бабушка варила различные варенья.

Уже в звании чемпионки мира Инга иногда приходила потренироваться на свою родную Петровку, и как только выходила на лед, тут же, как по мановению волшебной палочки, раздавался чуть ли не одновременный стук открывающихся форточек - и трибуна была готова к зрелищу. А Инга, проезжая мимо своего окна, кивала головой болельщику N 1 - своей бабушке, Евдокии Федотовне, которая, просунув кое-как голову в узкую форточку, строго следила за бегом своей внучки. За день-два перед первенством мира бабушка не находила себе места, только все спрашивала:

- Чтой-то ничего не передают, как там наша Ина? - Наконец раздается голос комментатора: "Мы ведем свой репортаж...", и бабушка буквально несется по квартире и взволнованно, а иногда с укоризной и ревностью напоминает соседу, ярому болельщику, если он вдруг забывал об этом: - Петра, что ты сидишь, включай же скорей радиву. - И уже умоляюще: - Инга ведь бежит.

Бабушка знала очень много пословиц и каждой из них точно била в цель. Придет иногда Инга расстроенная из-за того, что на нее кто-нибудь накричал, а бабушка и скажет:

- Не бойся собаку, которая брешет, а бойся ту, которая молчит. - Или в другой раз саму себя оправдывает за истраченные на гостинцы для своих же внучат деньги: - Не оттого мы оголели, что сладко ели.

Вот эта бабушкина сердечность, отзывчивость, а иногда и вспыльчивость клубочком отмоталась к Инге. Доброта в Инге на первый взгляд могла показаться странной. К чужим людям, даже незнакомым, она могла проявить больше чуткости, чем к своим родным, будто те могли обидеться, а ты нет. Она забудет порой предложить тебе поесть, когда находишься у нее в гостях, и в то же время у нее можно было хоть полквартиры вывезти, и она не обратит на это внимания (где-то на аэродроме она потеряла 200 рублей; бабушка, когда узнала, руками всплеснула, а Инга говорит спокойно: "Ну что теперь делать-то, их уж все равно не вернешь"). А доброта ее заключалась в следующем: приходи и бери, что тебе нужно, не спрашивай, ты же свой человек и должен все понимать.

Наступили конькобежные дни Инги. Но признали ее в спортивном мире не сразу. До того времени существовала мода на невысоких конькобежек, и примером тому могла быть трехкратная чемпионка мира Мария Исакова. Про Ингу поэтому говорили, когда она впервые выступила на первенстве СССР в 1955 году, где заняла 21-е место:

- Из нее ничего не выйдет, слишком длинные мышцы, а в коньках, как известно, нужны более короткие для быстрого сокращения. - Но в ответ на такое заявление Инга вспыхивала и отвечала: - Ну это мы еще посмотрим.

И, видимо, зарождавшуюся в Инге спортивную злость, при всей ее человеческой доброте, умерить в то время не было никаких сил: в 1956 году на первенстве Советского Союза неожиданно для всех она стала абсолютной чемпионкой страны, и, что самое потрясающее, с новым мировым рекордом в сумме многоборья. Ей было девятнадцать лет! В газетах тогда сообщили о ней, что совсем недавно, каких-нибудь два года назад, Инга Артамонова впервые встала на беговые коньки. Это было действительно так.

Но ее продолжали не признавать и не включили поэтому в команду для поездки в том же году на чемпионат мира (там сильнейшей оказалась Софья Кондакова). Но наступил следующий год, 1957, а потом 1958, когда она два раза подряд стала абсолютной чемпионкой мира. Это было громом среди ясного неба. Так стремительно, так смело, просто поразительно! Победы Инга одержала в финском городе Иматре и шведском - Кристинехамне.

Скандинавские болельщики сразу же ее признали и выбрали в свои кумиры. А на банкетах, устраиваемых после чемпионатов мира, она оправдывала эту любовь к себе. Инга появлялась там нарядной и красивой. И будто не она несколько часов назад выполняла такую изнурительную, "лошадиную" конькобежную работу, а кто-то другой. В этом ее характер - не показывать, как тяжело достаются победы, а выигрывать с легкостью, изяществом, артистичностью, вызывая тем самым еще большую симпатию окружающих.

Ее тогдашний тренер 3. Ф. Холщевникова призналась:

- Она будет чемпионкой мира не два раза, а десять раз! - И согласиться с этим можно было. Инга - это действительно было что-то новое в коньках. Откуда-то вдруг появилась высоченная (рост 177 см), стройная, сильная, разделала всех под орех. Теперь-то уже не удивительно, что победы одерживают преимущественно спортсмены высокого роста. У них больше мощи, длиннее рычаги. Это подтверждает в последние годы своим выступлением и голландец Ард Схенк.

Что же касается ее бойцовских качеств, то трудно найти что-то подобное. На соревнованиях она улыбалась, а если кто-то пытался ее "заводить" перед стартом, грозя "привезти секунд 10 на финише", делал только хуже для себя. Вот что Инга рассказывала мне: Стин Кайзер на чемпионате мира 1965 года чем-то раззадорила ее, и Инга голландке "врезала" в ответ, став в четвертый раз абсолютной чемпионкой мира.

Если можно было бы проследить за двумя состояниями человека - в период, когда он известен небольшому кругу людей и когда к нему пришла всемирная слава, - было бы очень поучительно. Как ни печально, но некоторые люди, ставшие известными, потеряли многое из того, что прежде было любимо окружающими. Мы перестаем уважать зазнаек, и мы правы. Но представьте себе, что вы как раз и есть тот самый прогремевший, пусть только на "всю округу", человек. Вам почет, прохожие останавливаются на улице и восхищенно глядят вам вслед, вы являетесь желанным гостем в любом доме, с вами хотят познакомиться, вам пишут письма, к вашему мнению прислушиваются... И вот при всеобщем признании нужно остаться простым и скромным человеком. Играть здесь невозможно, показывая и доказывая каждому встречному, что ты такой же простой, каким и был, а в душе лелеять высокомерие. Им, простым, видимо, нужно быть. И вот за что я особенно люблю Ингу (и в настоящее время тоже), так это за ее очень естественную и милую простоту. Конечно, нельзя сказать, что она совсем не изменилась с тех самых озорных детских лет. Изменилась, да еще как. Ведь побывать пришлось во многих странах мира, а это новые впечатления. Не говоря уже о новых появившихся чертах характера - сдержанности, аккуратности, строгости к себе... Но все та же простота, отличавшая ее всегда, открытость души, бесхитростность и то главное свойство ее детской души, все равно сохранившееся, несмотря на трудности и испытания взрослой жизни, про которое ее самая первая учительница, старенькая Наталья Васильевна, как-то сказала матери:

- Вы знаете, она просто вожак у вас. Если захочет, то весь класс уведет с урока, честное слово. - Вот эта черта - быть инициатором, заводилой, принимать на себя главный удар сохранилась у нее на всю жизнь.

Однако в силу своей простоты и постоянной приподнятости от одерживаемых победы в спорте, необычайного оптимизма, доверчивости Инга не замечала и многого плохого, что было в некоторых людях, окружавших ее, - хитрость, небескорыстие, обман... Не так-то все просто бывает, когда тебе всего двадцать лет и столько о тебе говорят... Попробуй разберись в себе и других.

Разные, конечно, бывают люди. Но некоторые из них остаются друзьями навечно. Это, например, тетя Наташа, воспитательница детского сада, в который ходила Инга. Мать иногда несет утром Ингу в садик, просит ее пойти ножками, а та упрется - и ни с места, а ведь тяжелая была необыкновенно. Из-за этого и на работу мама опаздывает. А вечером немного позже приезжает за ней в садик. Наташа на первых порах ругалась, ведь и ей тоже нужно домой. А потом как-то смилостивилась - бог с ними! К тому же и полюбила эту молчаливую и спокойную девчушку, которая никогда не плакала, не жаловалась по пустякам. Наташа стала брать ее к себе домой после садика, если Аня, мать Инги, опаздывала. Стала девочку подкармливать и даже чуточку баловать.

Есть еще Александра Ивановна, которая каким-то образом доставала для нас продовольственные карточки в те трудные годы. И что удивительно: эти люди куда-то потом исчезали, а когда в нашу семью врывалось несчастье - они вновь находили нас и предлагали свою помощь. Будто они и существуют-то для того, чтобы помогать. А когда все нормально, лишь присылают приветствия по случаю Ингиной победы.

И вот, когда приходили эти открытки, вновь в нашей семье была радость. Ведь за Ингу мы все переживали, наша неграмотная бабушка и та знала все Ингины секунды назубок и была таким специалистом в конькобежном спорте, что по выступлению спортсменки в первый день соревнований могла определить:

- Ну Инга теперь выиграет. - Потому что все знали, в том числе и наша бабушка, что уж три-то километра Инге отдай и не греши: стайерские дистанции у нее были на особом счету.

Особенно нас радовали ее успехи в 1962 году. Об этом я сейчас расскажу.

Была тогда для Инги полоса неудач, связанная с плохим выступлением на высокогорных катках. По-видимому, подводили больные в прошлом легкие. И действительно, внизу бежит отлично, выигрывает, а поднявшись в горы, становится неузнаваемой. Нет былой энергии в движениях, задыхается. А тут сразу же и ярлык:

- Инга не может бегать на высокогорье. И вот в 1962 году, когда уже, казалось, нельзя было развеять этот пресловутый миф, она сделала то, что вообще трудно укладывалось в сознании.

Я как раз служил в армии. Захожу вечером, когда все уже легли спать, в ленинскую комнату, включаю телевизор - ведь знаю, что сегодня заканчивается чемпионат СССР на высокогорном Медео. Сердце мое екает в предчувствии чего-то, а чего - не пойму. А уж когда объявил диктор, сразу понял:

- Москвичка Инга... установила каскад мировых рекордов, превысив прежнюю сумму в конькобежном многоборье более чем на 10 очков!

Не говоря уже о том, что смогла все же приспособиться к "бескислородным" условиям. Это потрясло всех. К тому же результаты прямо-таки были мужскими. Вот ее четыре мировых рекорда: 500 м - 44,9, 1500 м - 2.19,0, 3000 м - 5.06, сумма - 189.033 очка. Впоследствии Римма Жукова писала: "Они (рекорды. - В. А.) были столь великолепны, что все прежние спортивные подвиги в скоростном беге на коньках померкли перед ними. Инга почти полностью обновила таблицу мировых рекордов. Она побила рекорд Тамары Рыловой на дистанции 500 метров, который держался 7 лет; Лидии Скобликовой - на дистанции 1500 метров, который устанавливался ею в Скво-Вэлли; Риммы Жуковой - на дистанции 3000 метров, продержавшийся 9 лет, и, наконец, рекорд в многоборье, набрав фантастическую сумму... Ингу поздравлял весь спортивный мир".

Долго потом держались они и лишь в 1967-1968 годах были в основном побиты голландскими и советскими конькобежками.

В том же году, в 1962-м, Инга выиграла все, что могла. В том числе и в третий раз стала абсолютной чемпионкой мира. Это вновь произошло, как и пять лет назад (в 1957 г.), в финском городе Иматре. Потом - снова цепь сплошных неудач.

Внешне могло показаться: наверное, Инга уже выдохлась, да и сколько можно, все-таки сделала много - стала трехкратной чемпионкой мира. Кому удавалось такое? Из женщин только Марии Исаковой. Но Инга так не думала о себе. Не думали так и те, кто знал Ингины возможности. А знали про нее следующее. Инга могла болеть и при этом долго не тренироваться, могла быстро прибавить в весе за это время, но проходил небольшой период, и она вновь была в хорошей форме. Ее ругали на первых порах за плохую технику, но она выигрывала, ругали за то, что она не делала по утрам физзарядку, от которой ее клонило ко сну, и спортсменка умышленно поэтому ее избегала. Но в то же время в Ингу верили. Тренеры. Болельщики. Для подруг по команде она была ну чем-то вроде матери. Ее так и звали - "наша мать". К ней всегда приходили со своими бедами - и, смотришь, полегчало. Знали также про нее, что Инга с одинаковой ответственностью будет выступать и на самых крупных соревнованиях, и на самых незначительных, даже за свой динамовский райсовет, чтобы принести ему зачетные очки. Инга могла себя плохо чувствовать, могла бежать с температурой, могла быть не в форме. Но никогда не могла спасовать, отступить в соревнованиях любого ранга. Там она боец. Это знали все. Знали и другое, что если Инга споткнется, упадет, то обязательно поднимется, выпрямится.

И снова неприятность. В 1963 году у Инги обнаружили язву на почве нервных переживаний. Это было накануне Олимпийских игр в Инсбруке. Неужели и на этот раз она не сможет поехать? И вот запись в дневнике Инги, датированная 17 ноября 1963 года: "Поздно вечером прилетела в Иркутск. Вчера вышла из больницы. Очень сильно болят ноги от долгого лежания. Просто не верю, что я на свободе. Очень хорошо быть здоровым человеком". А вот еще запись: "С 13 по 30 декабря 1963 года за 11 ледовых тренировок - 486 кругов - 194,5 км. Из них быстрой "работы" - 85 кругов - 33,5 км".

И, зная ее необыкновенный настрой на победу, тем более что до олимпийских стартов оставался еще месяц, тренеры пообещали взять Ингу туда, если на отборочных соревнованиях в Москве она займет хотя бы на одной дистанции третье место. Инга, не оправившись еще от болезни, не войдя и наполовину в свою лучшую форму, заняла второе место на одной из дистанций. Но ее все-таки не взяли. Почему? Много тут причин могло быть. Одна из них - кампания по омоложению сборной...

Но тогда настроение у Инги испортилось. Второй раз она, сильная, обладающая таким запасом энергии и еще не до конца раскрывшая свои возможности, оказывается вне олимпиад.

Но Инга не скисла, хотя ей и было не по себе. Она восстанавливала отнятые болезнью силы и смогла занять на чемпионате мира 1964 года (после Олимпиады) уже второе место по сумме многоборья, а на первенстве СССР, которое было проведено под конец сезона, она полностью обрела спортивную форму и выиграла у всех, даже у сильнейшей в тот год челябинской конькобежки Лидии Скобликовой. Инга в пятый раз стала чемпионкой страны, а озорные московские болельщики в тот же день прислали ей телеграмму: "На уральскую молнию нашелся московский громоотвод". Этим и закончился спор на ледяной дорожке двух замечательных конькобежек. Лида после этого оставила на несколько лет коньки, а Инга и в следующем году (в 1965 г.) стала недосягаемой для соперниц всего мира.

За Ингу "болели" тысячи советских людей. Вот одно маленькое письмо: "Здравствуйте, Инга! Вам пишет свердловская пионерка Тамара Шиманова. Я учусь в 5-м классе "Б" школы N 36. Обещаю Вам, что буду учиться только на "отлично". Теперь я, как только напишу небрежно, подумаю: "А вот Инга ни в чем не дает себе поблажек". Занимаюсь в секции фигурного катания. 3-й разряд. Знайте, когда будут соревнования первенства мира, что за Вас "болеет" пионерка из Свердловска. Вы для меня, Инга, во всем пример".

Инга была на редкость способным человеком. Это проявлялось в ее умении все схватывать па лету, мгновенно перерабатывать полученную (увиденную или услышанную) информацию и через секунду (да простит ее бог!) выдавать ее за свою. В этом, видимо, заключалось ее особое свойство ума, нервной системы, характера. И в спорте, и в общественной и личной жизни. Всюду.

При всей ее веселости и доброте нрава к ней лучше не подходи во время тренировок. На соревнованиях уже можно: там представление для зрителей, блистательное, яркое. А здесь нипочем, потому что тренировка - это черновая "шахтерская" работа в три смены - все вперед и вперед, и даже собственная улыбка может только помешать, отвлечь от главной цели. На тренировках улыбки нет - она подзаряжается, аккумулируется, чтобы потом во время соревнований засиять на ее лице. А сейчас - работа, серьезная, ответственная. Отсюда ее бойцовский характер на соревнованиях. А когда она чувствует, что близка к цели, да к тому же ее действия стимулируют гипнотически направленные на нее глаза болельщиков, то у Инги еще больше прибавляется сил. Поэтому-то у нее и был всегда фантастический финиш. Столько страсти, стремительности, будто и не было позади этого трудного пути.

Точно такое же у Инги и вне коньков.

Поначалу мы думали, что ей очень трудно будет вести домашнее хозяйство, когда ей дали комнату, и она стала жить самостоятельно. Ведь этим прежде занимались мама и бабушка. А как Инга, справится ли? Каково же было удивление мамы и бабушки, когда они в скором времени сняли первые пробы с блюд, приготовленных Ингой. Они были поражены ее искусством. Никто ее не учил. А рецепт, как печь пирог под каким-то хитрым названием, пришлось уже матери брать у Инги. Мы приятно удивились также ее успехам в вязании и в шитье. У нее получались очень красивые кофты и платья.

Мне думается, что основным недостатком людей, желающих достичь какой-то цели, является ожидание советов наставника, который в каждом случае нас обязан научить, направить. И вот если человек привыкает к помощи "учителя", он в будущем, за что бы ни взялся, боится самостоятельности. Все он чего-то ждет, подстраховывается, в результате даже из человека потенциально способного и получится "ни то ни се".

И наоборот, привыкнув проявлять самостоятельность, инициативу, пусть даже имея средние задатки, вскоре можешь быть приятно удивлен, что изменился в лучшую сторону и, следовательно, многого достиг. Ты не обращай внимания ни на кого, ни на какие авторитеты. Конечно, слушай, что они говорят, может пригодится. Но не считай, что ты сам ни на что не способен. Не делай поправку на свои 18-19 лет. Ты уже личность. Сегодня, сию минуту. Ты должен сам испытать себя, свои силы, чтобы убедиться - можешь ли ты вообще что-нибудь сделать хорошее. Только так и добывается счастье людьми.

Это качество было доведено у Инги до совершенства. Все время в труде. И самостоятельно. Поэтому она вечно что-то делает: то носится с разными выкройками, перебрав груду журналов, то готовит печенье по только что услышанному рецепту, то займется перестановкой мебели в своей комнате, то делает себе новую прическу... Правда, если она уставала (об этом, очевидно, "сообщал" организм), то все бросала, просто отдыхала - спала и ничего не делала (в такой период приходила бабушка и помогала). Это распространялось порой и на тренировки.

Она не стеснялась быть оригинальной и интересной для людей ("Для чего ж мы живем"). Ей приятно было щегольнуть перед тобой знанием хотя бы десяти иностранных слов. Ты удивлялся ее способности (иногда специально), а это стимулировало ее, и она выучивала еще десяток слов. Да еще изобретет для пользы дела два-три слова и выдаст их за английские, чтобы настроить себя соответствующе. Смотришь: по капельке, по капельке и уже свободно разговаривает.

Как победительнице соревнований на приз Совета Министров Казахской ССР, ей предстояло разрезать большого гуся и раздать его по своему усмотрению присутствующим. Инга проделала эту "операцию" очень остроумно. Так, кому-то досталась голова, потому что его "амплуа" - забота о других, и, следовательно, приходилось больше думать, чем другим; кому-то были необходимы быстрые ноги - на его тарелке поэтому оказались лапки; кому-то нужно было не просто бегать, а летать - ему предназначались крылышки.

Вот эта привлекательность ее как человека побуждала и других интересных людей искать с ней встречи. Были среди них знаменитые производственники, заслуженные фронтовики, студенты, к которым она была особенно добра, популярные актеры, певцы, поэты...

У Инги было много подруг. Но в особенности показательны ее отношения с людьми из мира спорта. Заслуженный мастер спорта Зоя Федоровна Холщевникова, тренер Артамоновой, отличалась резкостью и прямотой. Однако и Инга умела за себя постоять, когда была уверена в своей правоте. Их содружество можно назвать творческим. Много вечеров провели они, обсуждая будущие старты, составляя планы тренировок. Зоя Федоровна внесла большой вклад в победы 1957-1958 годов. Теплая дружба связывала Ингу с В. Стениной, И. Егоровой и другими спортсменками. Непримиримые соперницы на льду, в жизни они относились друг к другу со взаимным уважением. И здесь сказывались Ингина доброта и широта взглядов, ее умение понять человека. Она старалась видеть в людях только хорошее, у нее были задатки воспитателя. К ней домой часто приходили девочки - начинающие конькобежки, и для каждой у Инги находилось доброе слово. Многим она помогала составлять тренировочные планы.

Одним из последних наших общений с Ингой был телефонный разговор. Он относится к 1965 году. Я в то время работал в издательстве газеты "Правда". Работал ночью, потому что ведь ночью делают газету, утром люди должны знать новости. Так вот, сделал я оттиск с одной полосы, привычным взглядом просматриваю - вышли ли заголовочки, фотографии и рисунки в будущей газете, и вдруг... указ. О награждении Инги за большие спортивные заслуги орденом. Уже вторым по счету.

Был час ночи. Думаю, сообщу ей прямо сейчас, чтобы порадовать. Неважно, что спит. Тем более что узнал-то я одним из первых, а завтра уже поздно будет. Звоню. Долго не снимает трубку. Наконец:

- Хозяйка, ты что же там спишь? - специально в таком "пожарном" тоне, чтобы она проснулась.

И слышу в ответ испуганное: - Что случилось?

- Да ничего не случилось, - говорю я, уже успокаивая, - ты вот все спишь, а тебя орденами награждают.

- Да ну, - удивляется она, - правда? - И чувствую, что ей очень, очень стало тепло на сердце...

Результаты
соревнований