1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Конькобежцы СССР и России. Евгений Куликов

Конькобежец Юрий МихайловЕвгений Николаевич Куликов родился 25 мая 1950 года в городе Богданович Свердловской области. Рано остался без отца. С матерью они жили в коммунальной квартире, в крохотной комнатушке площадью 13 метров. Мать работала бухгалтером на огнеупорном заводе, а сын оставался дома один, принадлежал сам себе, точнее — улице. Тем не менее, он был послушным, покладистым мальчиком. Когда уходил вечером в кино, мать ему говорила: «Ты должен быть дома в девять часов». И он ни разу не ослушался.

Куликов учился в Богдановиче в школе №1, известной тем, что в ней был самый большой спортивный зал – во весь этаж. Учителем физкультуры в школе работал большой экспериментатор Альберт Андреевич Демин, он и организовал первую в городе конькобежную секцию, она занималась на стадионе «Огнеугорщик». На 100 ребят, которые ходили на тренировки к Демину, было всего 12 пар коньков, списанных в свердловской школе «Динамо» и отданных «за так» Демину динамовским тренером Виталием Недоползом, у которого в молодости Демин занимался. Одна из тех поношенных пар коньков досталась Куликову.

Прямая речь. А.А.Демин

Ко мне, помню, на первых порах в секцию 300 мальчишек пришли. А вскоре осталось только тридцать. Нет, я никого не выгонял, не отчислял — сами уходили. Самые верные остались. И Женя Куликов был среди них. Работал с удовольствием, от тренировок не отлынивал. У него было обостренное чувство справедливости, верности, и я всегда верил в то, что он вырастет хорошим человеком, найдет свое место в жизни.

Однажды в Свердловске проходил большой турнир, и на него съехались конькобежные знаменитости. Демин уговаривал их урвать часок-другой и съездить в Богданович, где он вел конькобежную группу, для показательных выступлений. Кто соглашался, а кто нет. Районный городок — почти 100 километров от Свердловска, разбитые дороги, плохонький каток. Да и какие там таланты, в этой захолустной провинции!

А Инга Артамонова сразу согласилась.

— Еду! — твердо сказала она. — А может, мое выступление в этом самом Богдановиче приведет в спорт будущего чемпиона?

Если бы Инга дожила до сегодняшнего дня. Если бы дожила, то узнала, как права была тогда. Пока она, стройная, белокурая, бежала, как лань, по разбитому льду невзрачного стадиончика, у бровки, затаив дыхание, стоял завороженный легкостью ее бега воспитанник Демина ученик из 5«А» местной школы Женя Куликов.

Олимпийский чемпион в Жене Куликове «открылся» в 1965 году, когда в первых своих официальных соревнованиях, это было юношеское первенство территориального совета ДСО «Труд» на стадионе «Огнеупорщик» в Богдановиче, он пробежал 500м за 60 секунд. Чтобы паренек не огорчался посредственным результатом А. Демин подбодрил его: «Ничего, бывает и хуже». А он огрызнулся в ответ: «Через 10 лет я буду олимпийским чемпионом...»

Прямая речь. Воспоминания матери Е.Н.Куликова

Мне поначалу это увлечение коньками не очень-то нравилось. Был Женя какой-то неспортивный — хрупкий, болезненный. Боялась, что совсем здоровье подорвет. Ho как-то зашел к нам Альберт Андреевич Демин. Он работал учителем физкультуры в Жениной школе и вел конькобежную секцию. Понравился мне сразу — серьёзностью своей, чутким отношением к ребятам. Поняла, что Женя в хорошие руки попал, и больше не тревожилась. Именно Демин научил его трудолюбию и вдумчивости. В армию когда сына провожала, он уже перворазрядником был.

С 1968 по 1971 годы Куликов служил в рядах Вооружённых Сил СССР. Во время службы в спортроте в Забайкалье, Евгений Куликов играл в хоккей. Однажды ему предложили поучаствовать в соревнованиях по бегу на коньках. Он показал хороший результат и его перевели в СКА в качестве конькобежца.

Демин послал ему туда коньки и графики тренировок, по этим графикам Женя выполнил мастерский норматив и после окончания службы был приглашен в Ленинград. Но по-прежнему Демин отправлял ему свои рекомендации, Куликов их выполнял, но уже под присмотром другого тренера, ленинградского – А. Павлова.

В 1971 году поступил в Ленинградский политехнический институт на факультет машинотроения, откуда в 1975-м перевёлся в академию физической культуры им. Лесгафта, поскольку к тому времени начались разъезды, тренировки, соревнования. Времени для серьезной учебы не хватало, а просто числиться он не хотел. Ho четыре года, проведенные в политехническом, бесследно не прошли. Там он нашел многих друзей, там по-настоящему занялся спортом. Хотя для спорта уже был безнадёжным «стариком» (как никак 20 лет), но Куликов не унывал.

Первые успехи

Карьера «старика» была поразительной. В 1972 году, после двух лет занятий, он поехал на зимние студенческие игры в Горький. В забеге на 500 метров попал в пару с Виктором Чурсиным, известным в ту пору спринтером, и победил.

Вокруг недоумевали: кто такой, откуда, почему не знаем?

Тренер конькобежцев «Буревестника» Людмила Перель, женщина наблюдательная, подошла к Куликову, сказала:

— Я, пожалуй, возьму тебя в сборную «Буревестника» Хочешь?

Парень ответил, что, конечно, он не против быть в сборной. Ho если можно, то лучше через год, потому что в институте насыщенная программа и на первых порах ему приходится тяжело.

— Согласна, — ответила Перель. — Приходи через год.

Такой была их первая встреча. И у встречи этой будет долгое и счастливое продолжение — Куликов никогда не изменит своему «Буревестнику», где долгие годы работает и Перель. Однажды полушутя-полусерьезно он скажет:

— У меня в спорте было много крестных отцов. А крестная мать одна — Людмила Марковна Перель.

Год спустя после того разговора Куликова и в самом деле взяли в сборную. Только не «Буревестника», а СССР.

В тот самый год, когда он переступил порог первой команды страны, неутомимый Валерий Муратов стал чемпионом мира в спринте на знаменитом «Бишлете». Радовались победе несказанно. Это был единственный лавровый венок советских скороходов в сезоне. Ho люди, умеющие мыслить трезво, умеющие смотреть вперёд, понимали, что даже в блеске муратовского «золота» He поблекли острые проблемы, стоящие перед мужским спринтом.

За спиной 27-летнего в ту пору Муратова в сборной никого не было. He было тех, кто мог бы поддержать его в трудную минуту. Лидер практически в одиночку боролся на ледяных аренах с зарубежными асами, и это был неравный бой. Правда, Муратов, человек закаленный, не только не уступал соперникам, но и частенько выигрывал у них. Ho он был не вечен, а значит, и надежды на будущее казались призрачными. Сборной нужны были свежие силы, новые таланты.

Быть может лучше других это в 1973 году понимал Константин Константинович Кудрявцев — главный «конструктор» побед советских конькобежцев в 50 и 60 годы. И он искал, к каждому новичку присматривался пристально, с надеждой.

В 1973 году на чемпионате СССР Куликов занял скромное шестое место, однако удостоился внимания «самого» Константина Константиновича Кудрявцева – мэтра советского конькобежного спорта. Кудрявцев включил его в сборную СССР. В том сезоне в сборной замелькали новые имена — Евгений Куликов, Александр Сафронов, Андрей Маликов, Александр Демидов. Имена эти еще ни о чем не говорили, у новичков были разные характеры и темпераменты, но всех их объединяла одна страсть — спринт. Кудрявцев верил в их талант, верил, что рядом с Муратовым они быстро окрепнут, и заботился о них с особой любовью.

«Детский сад» Кудрявцева окреп быстро, будто рос, как в сказке — не по дням, а по часам. Уже в 1975 году двое новичков оказались на пьедестале чемпионата мира в Гетеборге: Сафронов получил золотую медаль, а Куликов — серебряную. Да еще и Муратов стал бронзовым призером. Такого триумфа в истории спринта ни одна команда не знала — ни до, ни после Гетеборга.

Каток «Улеви» был ошеломлен. Были сбиты с толку и журналисты — этих русских парней, кроме Муратова, они никогда в глаза не видели. И теперь при встрече путали их и безжалостно коверкали их ни в чем не повинные фамилии. Пресс-центр после старта напоминал осажденную крепость. Корреспонденты обстреливали троих спринтеров вопросами. Te были возбуждены, не скрывали радости.

И только Кудрявцев, как всегда, невозмутимо объяснил наседавшей публике:

— Я был уверен в этой тройной победе еще задолго до чемпионата.

По залу прокатился гул, будто пчелиный рой пролетел.

— Да, уверен. В наши коньки пришло новое поколение спринтеров. Талантливых спринтеров. Часть из них осталась дома. Если понадобится, он и в любой момент могут заменить членов нынешней сборной.

Все хорошо знали Кудрявцева. Знали, что он не терпит бахвальства. И все же в слова его верили с трудом.

Вскоре сомнения рассеялись. Рассеялись после того, как на спортивный мир обрушилась с Медео лавина неслыханных рекордов.

Вихрь рекордов на Медео: фантастический март 1975

В 70-е годы в СССР возводилось немало спортивных объектов – это и спортивные арены будущей московской олимпиады, и футбольные стадионы, начинали свое развитие центры зимнего отдыха в Красной поляне и Гудаури, но все же главной спортивной стройкой начала 70-х без сомнения можно назвать реконструкцию катка «Медео».

На старом Медео за 17 зимних спортивных сезонов на естественном льду катка было установлено невиданное до той поры количество мировых рекордов — 47! И это на совсем не оборудованном, не приспособленном для крупных соревнований сооружении. Мягкий климат, оптимальный уровень солнечной радиации, пониженное атмосферное давление, специфическая роза ветров, ледниковая вода горной реки Малая Алматинка и ещё ряд различных факторов делали лёд на горном катке самым скоростным. Главный минус — короткий сезон, месяц-полтора, не больше.

На западе быстро нашли выход — стали строить искусственные ледовые дорожки, в том числе и в горах — в тех же Инцеле и Давосе. Спортивная общественность настояла, доказав, что и в Советском Союзе нужно построить подобное сооружение. В январе 1970-го советское правительство постановило: создать на месте старого катка современный стадион с площадью ледового покрытия в 10,5 тысячи квадратных метров, чтобы соревноваться могли не только конькобежцы, но и мастера столь популярного тогда в Казахстане хоккея с мячом.

Через два с небольшим года, 28 декабря 1972-го, состоялось открытие арены. И уже в первый год эксплуатации нового катка слова эти получили подтверждение: из 375 результатов, которые перекрывали прежние, установленные ранее достижения, 249 были показаны на «Медео». А ещё два года понадобилось, чтобы все — абсолютно все! — мировые рекорды были побиты на этом нереальном льду под Алма-Атой.

В историю коньков вошел март 1975-го, когда конькобежцы выдали на Медео целый фейерверк мировых рекордов.

В день начала традиционного матча конькобежцев СССР — Норвегия небо оказалось серым, пасмурным, но все ждали рекорда. И в самом деле: сколько можно было терпеть — более трёх лет минуло, когда спринтеры впервые уткнулись в свои 38,0 после того, как секундомер зафиксировал этот результат у финна Лео Линковеси в Давосе 8 января 1972 года. Попытки превзойти время финна предпринимали уже знакомые нам немец Келлер и швед Бёрьес, но секундная стрелка оба раза замирала на уже знакомой цифре. Неудачами заканчивались попытки нашего Валерия Муратова, японца Миеки Судзуки.

Последним в списке соавторов значился норвежец Лассе Эфшин: хронометр, словно заколдованный, зафиксировал 13 января 1973-го в знакомом Давосе всё те же 38,0.

И вот 15 марта 1975 года. Во второй паре жребий свёл как раз умудрённого 30-летнего биохимика из Осло Эфшина, последнего из сорекордсменов, и вице-чемпиона мира в спринтерском многоборье 24-летнего ленинградского студента Евгения Куликова. Результат первой стометровки не впечатлил — 10,1, но Куликов всё наращивал скорость, и на втором — малом коварном вираже — центробежная сила чуть было не выбросила нашего спортсмена вправо, под ноги сопернику, но он устоял. Когда пересёк линию, танцующие на табло замерли цифры 37,99. Всего-то сотую секунды, неощутимое мгновение отвоевал Куликов у застоявшегося рекорда, но сколько за ним, этим ничтожным, неуловимым моментом было пота и слёз, труда и надежд.

Он еще катил по кругу, и тут его догнал Эфшин, что-то прокричал, поднял вверх большой палец, пожал руку, обнял. Норвежский фоторепортер ринулся на лед, за ним — дежурный по катку. Репортер помчался через поле, поскользнулся, упал, хотел встать, снова упал, махнул рукой и лежа щелкал и щелкал Куликова. Радости и счастья было вокруг больше, чем у новоиспечённого именинника — он пока ещё не осознавал, что произошло. Понял позже, когда отвечал на вопросы журналистов на пресс-конференции: «Счастлив, другого слова не подберу. Для таких, мягко говоря, не идеальных условий результат хороший. Но это не предел. Давайте доживём до завтра».

Тот рекорд прожил на свете, как мотылек, всего один-единственный день, И все же быстро потом забытый, он имел особый смысл, особое значение и в судьбе спринтера, и в биографии мирового спринта. Куликов не просто превысил очередной рекорд мира. Он открыл дверь в новый, таинственный мир еще неизведанных скоростей. Уже через три года после его рекордного забега на Медео более тридцати спринтеров смогли превзойти «рубеж — 38»! Так началась новая эра в конькобежном спринте. Вот какая цена была у того старенького рекорда-мотылька Евгения Куликова.

...15 марта поздно вечером журналисты сидели с Куликовым в пресс- центре Медео. Речь, разумеется, шла о его забеге с Эфшиным.

— Понимаете, — говорил он возбужденно, — эти 37,99 секунды только шаг через психологический барьер, один только шаг. Можно бежать быстрее, еще быстрее. Даже на 37 ровно.

Его предсказания стали сбываться уже на следующий день. Это был второй день матча с норвежцами, и Куликов снова бежал с Эфшиным. И снова был неудержим. С рекорда было сброшено еше две сотые — 37,97 секунды. «То ли еще будет!» — азартно блестели его глаза. Масло в огонь подлил и Константин Константинович Кудрявцев, старший тренер спринтерской сборной. Глядя с высоты своих метр девяносто на норвежских журналистов, обступивших его, он, как всегда, сонно говорил в нос:

— Мы сделали то, что планировали. Ho можем сделать и больше. Думаю, что сегодня еще трое спринтеров могут бежать быстрее нового мирового рекорда.

Кудрявцев знал, что говорил.

На следующее утро открывался матч СССР — Швеция. Шведы в ту пору особо не блистали. В команде было лишь два скорохода, два спринтера с мировым именем — братья Гранаты, Юхан и Олаф. Неразлучные братья, они появлялись на людях только вместе — рыжие, веснушчатые, курносые, будто сошедшие с экрана мультфильма.

— С этими матчами, да и вообще с вашими катками у нас с братом связаны самые приятные воспоминания, — скажет впоследствии Юхан.— В 1968 году в Кирове мы дебютировали в сборной и с той поры окончательно закрепились в основном составе. А в 1975 году помогали на Медео Валерию Муратову бить мировые рекорды. В те незабываемые дни я дважды бежал с Валерием и однажды — Олаф.

На матче с командой Швеции сильнейшие наши спринтеры не выступали. Им дали возможность отдохнуть. По мнению тренеров, молодежь и сама могла справиться со шведами. В помощь ей отрядили лишь Муратова. Он до этого болел, и теперь была возможность попробовать свои силы в официальном матче. План для Муратова составили щадящий — ни высоких скоростей, ни рекордов от него не требовали. Ho сам Муратов щадить себя на льду не умел и не хотел.

Он был неподражаем! За два дня Муратов завладел всеми спринтерскими рекордами мира, в том числе и на 500 метров — 37,85 секунды! Куликов, еще не успев насладиться славой рекордсмена, слагал с себя полномочия.

Но это была только промежуточная остановка в лихом беге спринтеров. Через десять дней здесь же на Медео должен был состояться чемпионат страны, в котором в очном поединке должны были сойтись Куликов и Муратов.

Что это был за бой! Десять дней ходил Куликов в звании экс- рекордсмена, и эта обидная приставка «экс» не давала ему покоя. С нетерпением дождался чемпионата. Дождались на Медео и солнца. He было больше снега, не было тумана — солнце, теплынь. И уже в первый день, выступая в третьей паре, Куликов распрощался с досаждавшей ему приставкой «экс» — пробежал 500 метров за 37,2 секунды. Казалось, фантастика становилась на Медео обычным делом. Теперь слово было за Муратовым. Он сделал в своем забеге все, что мог. Это была редкая по красоте атака. И хотя рекорд Куликова устоял, висел он, что называется, на волоске— 37,22 секунды было у Муратова.

А Куликова остановить уже было невозможно. На следующий день он довел мировой рекорд до 37 секунд ровно, и этому рекорду суждено было прожить шесть лет. На чемпионате еще Александр Сафронов и Владимир Кащей покорили рубеж 38 секунд. От весенних скоростей кругом ходила голова.

То была весна, которая разразилась над Медео настоящей спринтерской грозой. Неприступный до той поры рекорд Линковеси и его грозных соперников, который благополучно прожил более трех лет, превышался за четырнадцать мартовских дней десять раз. Десять! К исходу 29 марта он был доведен до фантастической отметки — 37 секунд. Такой бурной атаки на рекорд конькобежная история еще не знала.

Спустя годы, когда падет и этот рекорд, Куликов скажет:

— Мы уже тогда, в 1975 году, были готовы к тому, чтобы пойти дальше. Были готовы технически и психологически. И Муратов, Сафронов, и Кащей, и я. Ho идеальной медеовской погоды мы тогда не «поймали». К тому же то были не просто рекордные старты на время, мы обязаны были думать и о том, чтобы успешно выступить в матче с норвежцами и на чемпионате страны. Риск исключался. И все же той весной мы опередили время. Это была весна нашего мужского спринта. И мы с оптимизмом думали о будущем.

За достижения 1975 года Е.Куликов был удостоен конькобежного «Оскара» - приза лучшему конькобежцу планеты.

Олимпийский триумф: Инсбрук-1976

На Олимпиаду-76 в Инсбрук Куликов ехал, имея высокую репутацию в конькобежном мире. В этом сезоне он 15 раз выходил на старт и ни разу не испытал горечи поражения. На катках Давоса, Инцеля, Медео, Мадонны ди Кампильо неизменно побеждал на «пятисотке» главных конкурентов — американцев Петера Мюллера и Дана Иммерфола, шведов Матса Валберга и братьев Гранатов. Ho одно дело так называемые турниры «по средам», совсем другое — олимпиада. He зря некий шутник окрестил ее лотереей с одним-единственным счастливым билетиком. В этой лотерее каждый мог оказаться счастливчиком. Олимпийская история видела множество парадоксов. Видела взлеты безвестных новичков и крушения признанных лидеров.

Олимпийский спринт был назначен на 10 февраля. Вот что рассказывали о том дне специальные корреспонденты «Советского спорта»:

Утром в главном пресс-центре разнеслась весть — в лагере больных в Олимпийской деревне прибавился Евгений Куликов. Приезжаем на олимпийский каток. В стартовом протоколе находим, что Куликов значится в третьей паре. На льду встречаем Кудрявцева.

— Да, вчера у Евгения было 37,5. И сегодня есть температура. Сколько? He мерили. Решили, что побежит. Он сам решил.

Сам Константин Константинович тоже еще не оправился от гриппа.

— Сегодня у меня 35,2 — компенсация «за перебор» в предыдущие дни, — мрачно пошутил Кудрявцев. — Почему Куликов оказался в первой группе? Сам пожелал. Говорил: «Сразу выстрелю, а потом пусть разбираются». А когда приболел, решение оказалось правильным вдвойне. Ведь больному ждать куда тяжелее.

Пробежал Мюллер. Тренер многоборцев Барышев говорит Кудрявцеву:

— А ведь не быстро, Константиныч.

Тот согласно кивает головой, потом с сомнением: «Может, лед не катит, не его это время — 39,57».

Мюллер бежал во второй паре, а в третьей, как уже говорилось, стартовал Куликов.

Первая сотня метров пройдена Евгением быстрее, чем американцем,— за 9,86. Кудрявцев, на которого трудно угодить, ворчит: «Ничего хорошего нет, но и плохого тоже нет. Нормально. Как и договорились». Потом нам стало известно, о чем они договорились: чтобы не частить, не очень спешить, а сделать все чисто, правильно, без помарок.

Так Куликов и сделал. На табло, где бешено стрекотали цифры, замерли 39,17.

Подъехал к Кудрявцеву, как ни в чем не бывало сказал:

— Наверное, в призерах буду.

— Должен быть,— так же спокойно отвечает ему Кудрявцев, — а уж в шестерке, думаю, удержишься.

Куликов игру принял, говорит:

— Ну, вот и хорошо.

Пробежал Юхан Гранат. Сто метров за 10,12... Выдержанный,, флегматичный Кудрявцев подпрыгнул, вскинул руки вверх и вскрикнул неопределенное, но понятное: «О-о-о!». Еще минуту назад побаивался, как бы Гранат не сдвинул на световом табло фамилию Куликова, ниже, а сейчас махнул рукой, сказал: «На 40 он едет...»

Кудрявцев разыскал тренера шведов Гуннара Стрёма,

— Юхан Гранат болен?

— Болен, — ответил Стрём.

— Грипп?

— Нет, — сказал зло Стрём, — нервы.

Настал черед Валерия Муратова. В паре с ним бежал американец Дан Иммерфол.

— А между прочим этот Иммерфол, — вспомнил Кудрявцев,— был первым на 500-метровке во второй день чемпионата мира по спринту в Осло в 1973 году. Ho Муратов его обойдет, так думаю.

Муратов действительно обыграл Иммерфола... 39,25 секунды высветило табло. Валерий проиграл олимпийскому чемпиону всего 0,08 секунды...

Так они были вознаграждены за свою верность — Евгений Kyликов и Валерий Муратов. Трудно переоценить значение этой двойной спринтерской победы в Инсбруке.

Между Инсбруком и Лейк-Плэсидом: под знаком Хайдена

После олимпиады в конькобежном мире произошли разительные перемены. То были даже не перемены — глубокие потрясения. И виной тому был один-единственный человек.

В то время, когда олимпийский «Айсштадион» рукоплескал Куликову, когда лучшие стайеры мира — голландец Пит Клейне, норвежцы Стен Стенсен и Ян Эгил Стурхолт делили между собой лавры на льду, никем не примеченный, появился стеснительный юноша в ярком комбинезоне. Ему было только семнадцать, он впервые в жизни приехал в Европу, впервые бежал на таком крупном турнире рядом с европейскими знаменитостями. Все, чего сумел добиться дебютант, было скромное седьмое место в забегах на 1500 метров. И никому тогда даже во сне причудиться не могло, что этот паренек уже через год решительно захватит конькобежный трон и в течение четырех лег будет безраздельно хозяйничать на нем, что все европейцы, все до одного, сложат перед ним оружие.

Этим стеснительным дебютантом был американец Эрик Хайден, уроженец города Мадисон в штате Висконсин, воспитанник олимпийской чемпионки Дианы Холам. Наиболее поразительных успехов американец, как известно, добьется на дистанциях классического многоборья, нo немало преуспел он и в спринте: выиграл четыре чемпионата мира, побил все высшие достижения для равнинных катков и два абсолютных рекорда мира.

Взлет Хайдена произвел эффект разорвавшейся бомбы. Конькобежный свет был в шоке. Поначалу еще победы американца объясняли случайностью, стечением обстоятельств, а самого его называли выскочкой, но очень скоро подобным разговорам пришел конец. Случайности исключались. Было очевидно, что «старикам» надо срочно перестраиваться, искать оружие против дерзкого американца. Ho у одних на это не хватило духу, у других — терпения, третьи, впав в депрессию, сделали самое простое — ушли. Из инсбрукской плеяды зарубежных спринтеров до Олимпиады-80 дошли лишь двое. Двое американцев — Мюллер и Иммерфол. Но и до Лейк-Плэсида и в самом Лейк-Плэсиде они безнадежно оставались в тени и жили лишь старыми воспоминаниями.

Из тех, кто дошел до Лейк-Плэсида, был и Куликов. Ho шел он к своей второй олимпиаде вовсе не для того, чтобы исполнить скучную роль статиста. Как и всегда, у него была конкретная цель и смелая программа. Ho каждый шаг на его пути к цели был мучительно трудным.

Испытания начались уже в олимпийском сезоне. И пришли они оттуда, откуда ждал он их меньше всего. Организация весеннего мирового первенства была поручена национальной Федерации ФРГ. Ta же неожиданно для всех избрала его ареной каток «Вильмерсдорф» в Западном Берлине — городе, который, как известно, не является территорией Федеративной Республики. Конькобежные Федерации СССР и других социалистических стран подали протест. Консервативное в ту пору руководство ИСУ протесты отклонило. Скороходы СССР, ГДР, Польши и других стран бойкотировали чемпионат. В их отсутствие лавровый венок надели на шею Юхана Граната. Того самого Граната, который на «Айсштадионе» всего несколькими неделями раньше не попал в десятку лучших на обеих дистанциях спринта. Объективно Куликов в том сезоне был, конечно же, сильнее и шведа, и других участников «странного чемпионата».

Нелепость положения была и в другом. Согласно правилам, команда, пропустившая чемпионат, в будущем могла быть представлена лишь одним скороходом. Таким образом, через год советская сборная, одна из сильнейших в мире, имела такое же представительство, как и конькобежные аутсайдеры — Англия, Италия, Китай. В «театре одного актера» на катке «Де Мент» в Алкмаре должен был выступить Куликов. Роль у него была очень сложная. С одной стороны, Куликов, естественно, мечтал о победе и был к ней готов. С другой — не имел ни малейшего права на риск, ибо обязан был попасть в ведущую группу, чтобы расширить число участников своей команды на очередном чемпионате.

Боязнь ошибиться сковала спринтера. В первый день он проиграл 500 метров и Мюллеру, и Хайдену, и голландцу Валентейну и другим — девятый результат. После двух дистанций занимал лишь непривычное для него шестое место. Высокое мастерство и железная воля все же выручили Куликова. На другой день он поверг соперников в смятение. «Де Мент» долго не мог успокоиться после его острого, как укол, финиша на «пятисотке» — 38,52 секунды. Еще никто не бегал так быстро на чемпионатах мира. Позади на полсекунды остался Мюллер и почти на секунду — дрогнувший было Хайден. Куликов как бы говорил: «Я один. Ho я не сломлен!»

Главную свою задачу он выполнил. Проблема вакансий была решена. Честолюбие же его удовлетворено не было. Скачок по турнирной лестнице был внушителен, но дальше третьего места в сумме он уже подняться не мог. Победу праздновал ликующий Хайден, следом за ним шел Валентейн. Да, Хайден ликовал. И было отчего. Всего за две недели до этого, в ста километрах от Алкмара — в Херенвене, он уже получил золотую медаль чемпиона мира в классическом многоборье.

Hе принесли удовлетворения Куликову и два следующих чемпионата. В 1978 году в Лейк-Плэсиде у него вдруг открылась старая травма ноги, и мечтать о чем-то было бессмысленно (в итоге девятое место). Через год в Инсбруке он и вовсе упал. Упал в тот момент, когда шел по лучшему графику дня.

И все же, невзирая на вереницу обидных неудач, Куликов был единственным, кто мог на равных сразиться с американцем в спринте. Это понимал и сам Хайден. Ho судьба распорядилась так, что за четыре года очный поединок Хайден — Куликов, поединок с глазу на глаз, на дорожке, состоялся лишь однажды — в олимпийском Лейк-Плэсиде в 1980 году.

Дуэль на ледовой дорожке: Эрик Хайден vs Евгений Куликов

Два знаменитых спринтера, пристально следя друг за другом, шли к Лейк-Плэсиду-80. Шли разными дорогами: один в ореоле славы и побед, другой, чьи слава и победы были в прошлом, в окружении неудач. Пути их сошлись в одной точке—на олимпийском катке. И волей жребия они бежали в одной паре — первой паре на дистанции 500 метров.

...Когда они встали у стартовой черты, стадион притих. Было слышно, как поскрипывают старенькие часы на городской площади Двое, поставив коньки елочкой, замерли, словно изваяния. Так они стояли напряженно несколько секунд, пока не громыхнул выстрел стартера. Вместе с ним, с выстрелом, взорвался, словно пороховая бочка, и стадион.

Это был центральный поединок олимпийской конькобежной программы. Это был неистовый поединок двух лучших спринтеров мира.

Двое вместе с выстрелом рванулись вперед, и их ноги заработали, как хорошо смазанные поршни. Их отделяла друг от друг только бровка, тонкая бровка из снега, но на самом деле между ними стояла высокая стена непримиримости — каждый в тот ми думал и мечтал только о победе. Другого было не дано.

Куликов влетел в вираж на пять сотых раньше Хайдена, И, словно мотогонщик, согнулся в дугу на крутом овале. Сотые c виду были не очень-то внушительны, но с психологической точки зрения бесценны. Первый микробой выигран, и это придавало дополнительные силы. На исходе поворота просвет между ними был уже виден не только секундомеру, но и тем, кто стоял на «бирже» и сидел на трибунах.

Оставалось сделать два последних шага, и впереди открывалась прямая. В тот момент Куликов и сделал главную ошибку. Он уже развернул плечи, всем корпусом «лежал» на прямой, а конек будто зацепившись за что-то, еще оставался сзади, на вираже. Сильный сбой. Спринтер пошатнулся, потерял координацию.. Вздрогнули трибуны.

Он устоял. Ho крохи преимущества, с таким трудом собранные на старте, были растеряны, и теперь Хайден шел уже рядом — было слышно его тяжелое дыхание. Ho хуже было другое. Куликов вдруг почувствовал страх — он предательски затаился где-то на самом донышке души, липкий, пронизывающий.

Он хорошо знал, что любой сбой всегда несет с собой страх — не раз испытал это на себе. Ho старался не думать об этом.

Куликов сделал еще одну попытку уйти. На прямой. Он выплеснул на лед всю свою решимость и злость за досадный сбой, и на это ушло много сил. Ho своего добился. Краешком глаза видел, что Хайден снова отстал. Ho страх не проходил. Он особенно остро почувствовал его при входе во второй вираж.

— Я уже не видел Хайдена, — вспоминал потом Куликов, — только совсем рядом услышал его дыхание и понял, что он снова настигает меня. Я был в каком-то стрессе, все тело словно онемело, уже автоматически делал движения и думал только об одном: «Только не сбой!»

На последнюю прямую они вновь ворвались вместе. Громыхали петарды, пронзительно выла труба — все вокруг хрипело, бушевало. Казалось, плавился под ногами лед. И они бросились к последней черте, за которой одного из них ждала победа.

Удача улыбнулась Хайдену. Это был финиш олимпийского чемпиона. Американец показал чудесное время — 38,03 секунды. Только на высокогорных катках бегали в то время быстрее. Превосходный результат был и у Куликова — 38,37 секунды.

Это был поединок, достойный громких эпитетов. Никто более вмешаться в спор гигантов не смог. Да и не был готов к этому... На пьедестале Хайден едва сдерживал слезы. Еще никогда победа не давалась ему ценой такого невероятного напряжения физических и духовных сил. Наконец он смог одолеть того, кого мечтал одолеть долгих четыре года.

Что ж, Куликов проиграл в достойной борьбе с выдающимся, спортсменом и мог заслуженно гордиться своим «серебром». Никто из советских спринтеров, кроме Гришина, не добивался столь почетных наград на двух олимпиадах. Никто из них в то время не бегал ни в горах, ни на равнине так быстро, как Куликов. Наконец, никто из них не имел в Лейк-Плэсиде столь почетной медали, как он. Вот сколько было оснований для того, чтобы высоко оценить достижение Куликова, его мужество. Так и оценили — и тренеры, и спортсмены, и пресса.

Все, кроме самого Куликова. Рассудком он понимал, что сделал для команды немало — и медаль принес, и очки, что боролся с Хайденом на равных. Ho на душе было печально. Долго готовился к этому поединку, многое принес ему в жертву — и все тщетно.

Прямая речь Е.Куликов (2014 год)

Забег был уникальный. Сегодня, 34 года спустя, я тебе так скажу: «Не Хайден выиграл тот забег — я его проиграл». Я обязан был выигрывать, просто обязан! Обязан как спринтер! Я сам себе проиграл тогда полсекунды. Хайден был, конечно, гигант. Но это принципиальный вопрос: спринтер на дистанции 500 метров должен был выигрывать! Иначе это просто... неправильно! Хайден — блистательный стайер, великолепный многоборец, но спринт — это не его. Каждому свое. Но я тогда проиграл. Никак нельзя было отдавать Эрику спринт, в том была моя задача. Увы.

После спорта

Несмотря на обидное поражение на Олимпиаде, окончание карьеры получилось у Евгения Куликова поистине фееричным. 28 марта 1981 года на матче СССР — ГДР на Медео он стал первым в истории конькобежного спорта, кто пробежал 500 метров быстрее 37 секунд. Куликов побил самый старый в ту пору конькобежный рекорд — его же, Куликова, рекорд от 29 марта 1975 года. Одного только дня не хватило старому, рекорду, чтобы справить шестилетний юбилей.

Покинув ледяную дорожку Е.Куликов сразу получил возможность попробовать себя в качестве тренера. С 1981 по 1984 годы работал тренером молодёжной сборной СССР по конькобежному спорту. Недавний король ледовых дорожек пришел с определенными идеями, новациями, которые хотел привнести в тренировочный процесс. Новации далеко не всем в руководстве пришлись по душ и его убрали через два года работы. Еще через год ученицы Куликова на заложенном фундаменте вышли на уровень сборной страны.

Прямая речь. Е.Куликов

Мне не дали дождаться результатов моей работы. Тренеру нужно дать поработать с группой учеников четыре года — олимпийский цикл. Под него строится тренировочный процесс. Вот по завершении четырехлетнего цикла уже можно говорить о том, что представляет собой наставник. Но мне дали всего два года. Но я, к счастью, не сломался тогда.

С 1984 по 1986 годы Е.Куликов работал старшим тренером по конькобежному спорту ДСО «Локомотив».

В 1991 году создал первое в СССР совместное советско-шведское предприятие спортивной направленности: сеть фитнес-центров «World Class», и до 1994 года активно развивал фитнес-индустрию в СССР и России.

С 1994 по 1995 гг. — заместитель управляющего по региональному развитию в ЗАО «Кузбассоцбанк».

При мэре Анатолии Собчаке и губернаторе Петербурга Владимире Яковлеве Куликов был председателем комитета по физической культуре и спорту Смольного в 1994 – 1998 годах, был советником губернатора Петербурга по вопросам спорта и инвестиций в 1998 – 2001 годах.

Прямая речь. Е.Куликов

На этом посту было непросто. У олимпийского чемпиона весьма своеобразный позвоночник. Ему очень не хватает гибкости. Гордость мешает. Характер. С одной стороны, без характера олимпийским чемпионом стать невозможно. А с другой, гибкость чиновнику необходима. Без нее усидеть в руководящем кресле сложно. Это я про гибкость позвоночника. На том посту, который я тогда занял, уже начинается политика, в которой нужно уметь и прогнуться. Я этого делать не хотел, да попросту и не мог. Поэтому не очень надолго я на этом посту и задержался. И ушел из спорта.

За время работы Куликова на посту главы комитета был создан Центр олимпийской подготовки, который до сих пор работает. Там впервые был применен ряд новых методик. Питание спортсменов сделали по типу шведского стола. Привлекли спортивную науку, открыли отличный диспансер для восстановления и реабилитации спортсменов.

Но в тоже время в своих интервью Куликов отмечает, что сожалеет об отсутствии в Петербурге конькобежного центра с крытым катком. Все его силы были брошены на другие виды спорта. Олимпийский чемпион по скоростному бегу на коньках хотел доказать, что хоть и бывший конькобежец, но никаких преференций своим коллегам не делает, сохраняя равное отношение ко всем видам спорта. Сейчас об это остается только сожалеть.

В 2010 году возник совершенно неожиданный зигзаг карьеры именитого конькобежца — Куликов возглавил петербургский Мюзик-холл.

Прямая речь. Е.Куликов

Моя жена — мастер спорта по художественной гимнастике. Идея создать Театр спорта принадлежала ей. С этой идеей она ко мне и обратилась. Гимнастки ведь покидают спорт в юном возрасте. Хотелось продлить им творческую жизнь, отобрав наиболее способных. Этот театр был создан в 1998 году. И выступал успешно. На нас обратили внимание. Так и поступило предложение возглавить Мюзик-холл. К этому моменту он представлял собой прокатную площадку. Я же задался целью возродить театр, подобный тому, что был у знаменитого Ильи Рахлина. Считаю, задумка удалась. Разумеется, в современном формате. Мы провели кастинг. Получилась шикарная труппа. Сделали великолепные спектакли. Это заняло несколько лет. А потом руководство решило вновь сделать там просто прокатную площадку. Я от этого отказался и ушел.

Евгений Куликов руководил театром Мюзик-Холл с 2010-го по конец апреля 2013 года. Порекомендовал ему покинуть этот пост бывший вице-губернатор Петербурга Василий Кичеджи.

Впоследствии Куликов являлся членом Общественного совета при прокуратуре Петербурга, президентом Федерации конькобежного спорта Санкт-Петербурга и работал помощником по связям с общественными организациями директора Дворца спорта «Юбилейный» (на эту должность он пришел в октябре 2013 года). Куликов являлся президентом консорциума «Олимп», который перед Олимпиадой в Сочи собирал крупные отечественные компании, готовые помочь проведению соревнований.

Однако в 2015 году судьба знаменитого спринтера сделала очередной крутой вираж.

Следственный комитет Петербурга возбудил уголовное дело в отношении заслуженного олимпийского чемпиона по конькобежному спорту Евгения Куликова по части третьей статьи 285 УК – «Злоупотребление должностными полномочиями лицом, занимающим государственную должность».

Претензии были связаны с шоу «Цветные сны белой ночи», сумма потерь бюджета – 3,5 миллиона рублей.

Как известно, летом 2011 года на сцене Мюзик-Холла начались репетиции нового шоу-спектакля «Цветные сны белой ночи». Автор и постановщик – Виктор Крамер. Премьера спектакля состоялась в сентябре 2011 года. Шоу-спектакль пытались сделать визитной карточкой Санкт-Петербурга: фрагмент был представлен гостям Петербургского международного экономического форума в рамках губернаторского приема в Михайловском саду. Спектакль был призван возродить Мюзик-Холл, который до этого был исключительно прокатной площадкой.

Оперативники экономической полиции опросили 30 артистов театра и выяснили, что всю работу выполняли не хореографы, за которых Мюзик-Холл выплатил ООО «Актив» около трех с половиной миллионов рублей, а сами исполнители. И притом дополнительных денег они не получили. Посмотрев внимательно на фирму «Актив», полицейские нашли у нее все необходимые симптомы номинальной компании, а не реальные признаки финансово-хозяйственной деятельности. В документах же, исходящих из театра, следователи зафиксировали подложные акты приемки выполненных работ ООО «Актив». К актам, по версии СК, имел отношение Евгений Куликов.

Если посмотреть на коммерческую атмосферу в делах Евгения Куликова, то она изобилует финансовыми конфликтами. Так, 2 октября 2014 года театр Мюзик-Холл обратился в суд с иском о взыскании солидарно с ответчиков Куликова и Крамера 8 706 928,05 руб. убытков, причиненных истцу. Также с иском на 16 миллионов рублей к Куликову обратился в Приморский районный суд в феврале прошлого года ректор Гуманитарного университета профсоюзов Александр Запесоцкий. 8 июля 2014 года требования Запесоцкого были удовлетворены. Сегодня Куликов выплачивает этот иск по исполнительному листу. Спор был связан с бизнес-проектом между Запесоцким и Куликовым.

Тем не менее, Евгений Куликов и сегодня энергичен. Его знают как подтянутого, пробивного, обладающего серьезными связями человека. Собеседники говорят, что от него трудно услышать слово «нет», он не строит из себя барина, всегда берет трубку и готов по делу мгновенно подъехать в любой конец города.

Результаты
соревнований