1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Конькобежцы России и СССР. Татьяна Аверина

Конькобежка Татьяна Аверина - чемпионка  мираКогда в Шереметьево провожали олимпийцев на Зимние Олимпийские игры 1976 года в Инсбрук, настроение у ребят было праздничное, приподнятое. Как и подобает моменту. Последние наставления, пожелания, поцелуи.

А Таня Аверина стояла в стороне. Вся в себе — суровая, угрюмая даже. Неизвестно какие мысли ее в этот момент обуревали. Можно лишь догадываться, что были они совсем не радостными. Хотя печалиться вроде и нечему было. Ехала она на свою первую олимпиаду. Ехала лидером нашей конькобежной сборной. Бесспорным лидером, от которого, понятно, многого ждали. Но ведь и прежде, отправляясь из Шереметьево на различные чемпионаты и турниры, от нее каждый раз непременно ждали только победы. А ее-то и не было, хотя не раз и не два бывала она близка к успеху.

Она во всем старалась быть первой, непревзойденной. Но, что важно, не честолюбие двигало ею, а какая-то обостренная добросовестность, необходимость довести дело до логического конца и качественно. Это у нее с детства — в рабочей семье Авериных детей приучали все делать на совесть. Потому и трудилась она на тренировках неистово, до самоистязания. И победы, и награды высшие давно заслужила. Но не было их до поры, все обходили они Аверину стороной. Порой казалось, что некий злой рок все это время ее преследовал. И этими своими срывами и падениями снискала она себе славу хронической неудачницы, вечно второй. Но ведь когда-то должна была и ей улыбнуться фортуна!

«Падая и вставая, ты растешь», — утверждал когда-то известный голландский конькобежец Корнелиус Феркерк. Похоже, эта мысль подсознательно жила в ней всегда. И помогала переносить превратности судьбы. Жизнь не бывает гладкой. Она как зебра — за светлой полоской обязательно последует темная. Так вот черного в ее спортивной биографии длиною в четверть века было значительно больше, чем белого. Скоро контрасты перестали ее смущать, она делала свое любимое дело с оптимизмом. Но фортуна упорно не желала поворачиваться к ней лицом, а судьба как будто бы задалась целью выковать ее характер в экстремальных, тягчайших условиях.

Жребий, казалось, был всегда к ней не благосклонен, бежала она каждый раз перед своими основными соперницами. Даже погода зачастую портилась, когда Татьяна выходила на старт. А если прибавить к этому и непредвиденные эксцессы — падения, сбои и просто травмы, — то можно понять ее состояние.

И все же она была склонна относить все неприятности к разряду случайностей, к неблагополучному стечению обстоятельств.

— Сейчас понимаю, что многих случайностей могло бы не быть, если бы я их заранее... не прогнозировала, — призналась недавно Аверина. — Под таким натиском несчастий у меня сложился стереотип: выходя на старт, знала, что со мной обязательно должно что-нибудь случиться. Это сковывало, мешало настроиться на борьбу, и самые черные мои прогнозы обязательно сбывались. Я благодарна тем людям, которые, несмотря ни на что, продолжали верить в меня, оказывались рядом в трудную минуту.

А их много, этих людей, которые протягивали Татьяне руку помощи. Это и первый тренер Антонина Ивановна Вереина, которая была для нее не столько спортивным наставником, сколько второй матерью. Она научила девочку мудрости и доброте. Потом Таня прошла школу мужества у Роберта Викторовича Меркулова, где закалилась физически. Многим обязана она и бывшему тренеру сборной страны Евгению Николаевичу Красильникову, который вывел ее на победные рубежи: на чемпионате Советского Союза по спринту в 1973 году Авериной удалось впервые обойти подруг по сборной. А там что ни спортсменка, то имя: Статкевич, Титова, Каунисте были в то время непревзойденными лидерами коньков не только в стране — в мире.

Но самыми своими большими победами она обязана Борису Андриановичу Стенину. Это он, проанализировав ее дневники, в которых самым повторяющимся словом было «устала», переориентировал подготовку талантливой спортсменки, сделал ставку на технику бега. И результаты не заставили себя ждать. В 1974 году Авериной удалось завоевать второе место на чемпионате мира по классическому многоборью и установить четыре мировых рекорда.

— Не хочу молчать и о своих ошибках, которые Долго не позволяли достигнуть больших высот, — говорила Таня. — Может быть, кому-то послужат они уроком. Желание победить, во что бы то ни стало доказать свое превосходство, оправдать доверие иногда застилало, отключало сознание. Считала, что чрезмерное мускульное напряжение, стремление к лидерству — это и есть верный путь к победе. И горько ошибалась. До сих пор вспоминается мне тот злополучный чемпионат мира по спринту в 1974 году. По трем дистанциям я набрала приличную сумму и оторвалась от своей основной соперницы почти на три очка. Чтобы победить в сумме многоборья, мне требовалось чуть быстрее, чем на тренировке, пробежать последнюю дистанцию. Соперница выпала серьезная — американка Шила Янг. Со старта она задала высокий темп — видно, поставила перед собой задачу непременно победить на этой дистанции. Пройдены первые 200 метров. Стараюсь не отставать, хотя чувствую, что скорость очень высока. Позади круг, и вдруг сквозь пелену слышу голос диктора. Идем с опережением графика мирового рекорда. На переходную прямую выскакиваю чуть впереди Янг, но соперница делает отчаянное усилие, и вот мы бежим уже шаг в шаг. Прямая кончается. Резко выпрямляюсь, торможу и пропускаю Янг вперед. Сделала все, как предусмотрено правилами. Финишировала чуть позади Янг, но это не имело никакого значения. Долго не могла прийти в себя. Неужели я чемпионка? Поздравления посыпались со всех сторон.

В таком радужном настроении качусь по ледовому овалу, и вдруг голос диктора буквально пригвоздил меня к месту. Не верю своим ушам: за грубое нарушение правил соревнований меня дисквалифицировали со всеми вытекающими последствиями. Не описать словами, что я тогда почувствовала. Слез не было, потому что не было сил, чтобы заплакать. Какая-то щемящая тоска навалилась на меня. Я просто окаменела. И хотя тренеры нашей сборной пытались исправить положение, писали протесты, показывали членам международной федерации видеозапись забега, а пресса с возмущением рассказывала об украденной медали, я-то знала, что медаль эту сама у себя украла. Азарт, желание выложиться без остатка сыграли печальную роль. Я рисковала, погнавшись за своей соперницей. Итог известен. Поостыв, задавалась вопросом: имела ли я на это право? Тогда, в конкретной ситуации — нет.

И все-таки в спорте не рисковать нельзя. Я рисковала, может быть, чаще, чем требовалось, поэтому иногда горько расплачивалась.

Только, зная все перипетии спортивной судьбы конькобежки, понято, почему была тогда, перед отъездом на Олимпиаду в Инсбрук, Таня Аверина сама не в себе: вспомнился ей, похоже, тот самый злополучный спринтерский чемпионат. Ведь он тоже в Инсбруке проходил. Всего раз и улыбнулась тогда в Шереметьево Аверина: выпросили у нее эту улыбку — для снимка. Когда поднимались они по трапу в самолет, не вытерпел и крикнул: «Таня, девочки, ну что вы кислые какие-то?» Она буквально выдавила из себя улыбку, но фотокорреспондент был доволен.

Видимо, этот эпизод имела Таня Аверина в виду, когда говорила про легкую руку: ведь мы были последними здесь, на нашей земле, кто пожелал ей доброго пути и удачи.

Четыре дня продолжалась женская конькобежная программа Белой олимпиады. Эти-то четыре дня и изменили все в ее жизни. Смогла она в это короткое время переломить себя, перебороть. Да и судьбу тоже. Первые два дня были для нее «бронзовыми»: дважды после двух дистанций поднималась Аверина на пьедестал, но пока на самую его низкую ступеньку. И если после полуторки была она суровой и угрюмой, такой, какой мы ее видели в Шереметьево перед отлетом в Инсбрук, то после второй дистанции — спринта — Таня сияла, была на удивление разговорчивой, общительной. Так, во всяком случае, рассказывали те, кто общался с ней тогда в Австрии. Потому что был у той, второй ее бронзовой медали золотой отлив. Именно в этот день состоялось рождение будущей олимпийской чемпионки. Именно в этот момент произошел столь долго ожидаемый переворот в ее сознании. Короче, «бронза» эта была равна победе. Победе над собой.

Накануне торжествовала Галя Степанская, выигравшая главную награду на дистанции 1500 метров. А Таня так переживала поражение (бронзовую медаль на своей любимой дистанции она расценила как большую неудачу), что даже не выдержала — расплакалась. Тренеры терялись в догадках, заявлять ли ее на пятисотку. Долго совещались, а потом все-таки решили: пусть бежит. Посчитали, что так будет даже лучше для нее. И не ошиблись.

Но и в свой самый счастливый день, 7 февраля 1976 года, когда стала она наконец первой конькобежкой планеты, завоевав золотую олимпийскую медаль, все опять было не слава богу. Случилось следующее: заявили Аверину на дистанции 1000 метров во вторую группу — вторую Дюжину спортсменок, которая должна была стартовать после заливки льда. Но в стартовых протоколах имя советской конькобежки значилось... в шестой паре, то есть последней перед перерывом. Как такое могло произойти? Оказалось, в первую группу было включено одиннадцать участниц, недоставало одной для комплекта. Чтобы заполнить вакансию, было решено бросить жребий. Так вот, из 17 заявленных во вторую группу спортсменок случай (напасть какая-то!) выбрал именно ее. «Таких невезучих просто не бывает», — в сердцах отреагировал на ситуацию Стенин.

Но она бросила вызов судьбе, и на этот раз оказалась сильнее ее — преодолела 1000 метров за 1.28,43 и взошла на самый верх олимпийского пьедестала.

На следующий день вновь поднялась на уже знакомую верхнюю ступеньку подиума за своей второй высшей наградой Белых игр. Это был последний, решающий старт конькобежного турнира женщин. Теперь уже вся ответственность за его исход в нашей команде, понятно, легла на Аверину. Она же после победы накануне пребывала в состоянии, которого ни сама Татьяна, ни ее тренер, ни люди, знавшие ее хорошо и давно, прежде не замечали: она была — сам порыв, всплеск вдохновения и, главное, уверенности.

И график бега ее на нелюбимой трехкилометровой дистанции, и время, показанное на финише, — 4.45,19, что выше прежнего олимпийского рекорда, — все-все говорило об этом. И вот что интересно, до того дня даже на знаменитом Медео Аверина в своем лучшем забеге показала результат на три секунды хуже олимпийского.

И все же поздравлять горьковчанку с наградой не торопились: слишком хорошо знали все роковые моменты, связанные с ней, превратности судьбы. И опасения эти не напрасными были: на олимпийском ледовом овале творились чудеса. Вначале сломя голову бросилась крушить аверинские секунды норвежка Лисбет Корсму, но не дотянула самую малость — 0,05 секунды. Потом 15-летняя Андреа Мичерлих из ГДР от круга к кругу улучшала график нашей конькобежки и довела свое преимущество аж до семи секунд! Но, похоже, по молодости не рассчитала силы и, хоть и опередила на сотую долю норвежку, от Авериной отстала.

Потом назовут ее лучшей конькобежкой мира, а финская «Кансан уутисет» напишет: «Королева скоростного бега на коньках была непревзойденной на льду Инсбрука...»

Встретились мы с «королевой» на катке стадиона Юных пионеров, на тренировке. Накануне она поздно вечером прилетела в Москву из Инсбрука, а на следующий день ей предстояло совершить полет уже по новому маршруту — из Москвы в Осло, в Норвегию, на мировой чемпионат. Так что отдыхать было некогда. Даже домой, в Горький, заехать не успела. Только позвонила маме, сказала, что все в порядке, что выполнила ее материнский наказ, справилась о здоровье (приболела немножко Валентина Ивановна Аверина, от переживаний поднялось у нее давление), пожелала скорейшего выздоровления, пообещала ненадолго заехать сразу же после окончания чемпионата мира.

Собрались в тот день на стадионе все, кто имел к ней, к Авериной, к ее олимпийским победам самое непосредственное отношение. Борис Андрианович Стенин — тогдашний тренер сборной и наставник Тани — на коньках, с секундомером. Его супруга — известная в прошлом конькобежка, трехкратная чемпионка мира Валентина Сергеевна Стенина — с кинокамерой, то и дело пускала в ход свой стрекочущий аппарат, дабы запечатлеть различные фазы тренировки «королевы». А чуть поодаль, у кромки льда, тоже тренерская чета, первые конькобежные учителя Авериной, специально приехавшие из Горького повидаться с ученицей, — Антонина Ивановна и Аркадий Сергеевич Вереины.

...Тане еще пяти лет не было, когда отыскала она в сарае старые отцовские коньки. Подвязала веревками к валенкам — и на улицу. Тогда горьковчане по всей стране гремели своими конькобежными чемпионами, и коньки были прямо-таки поголовным увлечением мальчишек и девчонок в городе на Волге. Валом валили ребята на стадионы, от желающих заниматься коньками отбоя не было.

Покаталась Таня на старых ржавых «снегурках», посоревновалась с мальчишками в своем Урожайном переулке. Увидела у кого-то настоящие коньки на ботинках — и к матери: «Купи и мне такие же». Так и настояла на своем. А потом пошла на стадион, в секцию настоящую записываться. И большим докой, знатоком своего дела, надо было быть Антонине Ивановне Верейной и ее супругу, чтобы распознать в совсем еще маленькой девочке прирожденный талант к конькам. Конечно, не думали они тогда, что вырастет из Авериной олимпийская чемпионка, но что будет хорошим мастером — верили, не сомневались нисколечко.

Теперь вот стояли Вереины в сторонке, наблюдали внимательно, как раскручивала Таня ледовый эллипс стадиона Юных пионеров.

— Давненько не видела я у нее такого хода, — заметила Антонина Ивановна.

— Силу Таня наконец почувствовала. Как год назад на Медео, где столько рекордов поставила, — поддержал Стенин...

В Норвегии она опять не стала чемпионкой мира — вернулась с очередного первенства второй год кряду с серебряной медалью. Проиграла в итоге совсем немного новой чемпионке — канадской конькобежке Сильвии Бурке — всего 0,443 очка по сумме четырех дистанций. В пересчете на время это какие-то ничтожные три секунды. Можно, конечно, вновь сетовать на злополучный жребий — бежала Аверина последнюю дистанцию раньше канадки. Мне же показалось тогда, что причина проигрыша была на сей раз вполне конкретной и определенной: просто устала немного олимпийская чемпионка — не так легко достаются олимпийские награды.

...Как-то вычитал у одного восточного мудреца любопытную сентенцию: «Ломай колесо судьбы, если оно начнет вращаться вопреки твоему желанию». После Инсбрука это злополучное колесо, казалось, должно было крутиться уже по воле Авериной, а не привычного уже случая. Похоже, взяла Татьяна власть над ним. Ан нет! Еще долго обходила ее фортуна стороной.

И только весной 1978 года удалось-таки ей выиграть звание абсолютной чемпионки мира на катке «Оулункюля» в Хельсинки. Уютный и счастливый для наших спортсменов город, комфортный стадион...  Почти домашняя обстановка, где же еще выигрывать, если не здесь?

Многое зависело от того, как пробежит трехкилометровую дистанцию Степанская. Чтобы обыграть горьковчанку по сумме, ей нужно было показать в забеге время на 6,28 секунды лучше Авериной. Тем более что результат последней был уже известен — 4.58,59. Но как ни старалась Степанская, смогла она отыграть чуть меньше четырех секунд. Можете себе представить, что переживала Аверина во время забега подруги по команде. Какие нервы нужно иметь... Но стала-таки она абсолютной чемпионкой и была наконец увенчана лавром благородным. Интересная деталь: большая золотая медаль Авериной была двадцатой высшей наградой советских спортсменок.

Но вот ведь как в жизни бывает: уже всеми, казалось бы, имеющимися в спорте титулами владела Татьяна, кроме одного — ни разу не удавалось ей стать победительницей чемпионата страны в многоборье. Только в 1979 году смогла-таки она доказать, что является первой конькобежкой страны. Как оказалось, это был последний большой успех спортсменки. Хотя мечтала она о новом олимпийском старте, даже готовилась выступать в Лейк-Плэсиде.

Впрочем, послушаем Аверину.

— Побеждала я более молодых и сильных подруг по сборной страны. Среди них было много одаренных спортсменок. Кометой проносились они по конькобежному небосклону. Вспыхивали и гасли, даже не успев разгореться. Потому что слишком программировали свои шаги, слишком уж всего боялись: перетренировки, простуды, соперниц. Все это притупляло желание взять на себя бремя лидерства. И в итоге сейчас в женских коньках мы пришли к такому плачевному результату. Не могут наши девушки соперничать с зарубежными бегуньями, пасуют перед трудностями. Не секрет, что желание их выехать за границу зачастую сопровождается и чисто меркантильными интересами.

Больно это и обидно. Это не все. К сожалению, до сих пор в нашей стране нет системы подготовки больших спортсменов. Я думаю, это характерно не только для конькобежного спорта. Нет единой методики, этапности. Зачастую как бывает? «Стрельнул» вдруг кто-то на ответственных стартах, его заметили, пригласили в сборную. Но тут вдруг главным препятствием выступает тренер отличившегося. Он, как правило, считает, что его ученику лучше находиться при нем. Вот и варится спортсмен в собственном соку. Ничего хорошего из этого не получается. Изоляция, искусственно создаваемая личным тренером, обязательно сказывается на результатах. И мы недосчитываемся еще одной звезды.

Сейчас у меня появилось много свободного времени: ращу двух сыновей — Сергея и маленького Антошку, учусь быть заботливой матерью, женщиной, домохозяйкой. И совсем это не просто, если, конечно, по-настоящему.

В 1980 году, когда появился первенец, еще не успев остыть от лихорадочного темпа спортивной жизни, я все рвалась куда-то. Чувствовала, что не исчерпала себя, что могу еще сражаться на равных с лидерами коньков. А дом в тот момент был мне просто ненавистен: неумехой чувствовала себя у плиты, подсказать, поучить было некому. Монотонность и размеренность будней утомляли. Единственным человеком, понимающим меня и разделившим со мной все муки, был муж — Владимир Барабаш. Каждая бытовая неудача выбивала меня из колеи, заставляла паниковать. Приземлял, наставлял и подсказывал мне Владимир. Именно он поддержал и одобрил мое желание вернуться в спорт. Через два месяца после рождения Сергея приступила к тренировкам. Вставала в 6 утра и до ухода мужа на работу бегала, делала специальные упражнения. То же повторялось и вечером, когда Владимир приходил с работы. С каким упоением ощущала, что мышцы наливаются силой. Проснулась неуемность, жадность до тренировок. Каждый раз выполняла намеченное себе задание как будто в последний раз. Выкладывалась до конца, и, как вы догадываетесь, опять переусердствовала.

Что-то во мне сломалось. Посоветовалась с мужем и решила, что пора уходить из большого спорта. Поняла, что первой уже не быть, а на другие роли была не согласна.

Здесь я впервые за всю мою жизнь растерялась. Куда пойти, а вернее — где себя найти? Тренерское поприще для себя отмела сразу, хотя и лежал в кармане диплом тренера. Гореть, как горели мои тренеры, я, наверное, уже не смогла бы. Ну а коптить не привыкла. По совету Лидии Павловны Скобликовой поступила в Высшую школу профдвижения на факультет подготовки кадров для туристских заведений. Быстро пролетели три года, и опять всплыла проблема выбора. В Центральном совете своего родного общества «Буревестник», куда пришла работать, поручили мне отвечать за агитацию и пропаганду. Просидела там недолго, потому что не привыкла занимать чужое место. Да и сушила душу бумажная круговерть, хотелось поближе к людям, к живому делу. А тут и реорганизация — родилось новое объединенное общество профсоюзов. Доверили кадровую работу.

Скрывать не стану: полного удовлетворения работа мне пока не приносила. Чего мне не хватало? Осязаемости, творчества. Словом, того, к чему так привыкла в спорте. Сейчас, во время вынужденного перерыва, есть время подумать, определиться, осмыслить. Не так-то просто найти равноценный заменитель спорту. Но верю, что поиск этот увенчается успехом.

Появилось расписание биатлона поклюка

Результаты
соревнований