1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer>

Конькобежцы России и СССР. Борис Шилков

Конькобежец Борис Шилков -чемпион мира и Европы по конькобежному спорту, Олимпийский чемпион (1956)В тот летний вечер Александр Семенович Калинин долго ходил по городу, занятый мыслями о своей новой работе. Ему только что предложили быть старшим преподавателем конькобежного отделения городской спортивной школы. И Александру Семеновичу, которого всегда занимал вопрос больших скоростей на ледяной дорожке, было ясно одно — надо избавить от своих старых ошибок будущих учеников.

Он вспоминал бег ленинградских конькобежцев И. Андреева и Н. Петрова, бегунов совершенно разных по характеру их техники. Оба они в период отталкивания или распределяли усилие равномерно, или акцентировали на последней фазе. По его же представлению нужно максимально рано, в самом начале отталкивания, набирать ускорение, что позволило бы полнее использовать само рабочее движение, поднять производительность мышечных усилий.

Помимо хорошего знания физики и умения графически представить себе направление действующих на предмет сил Калинин умел ощутить каждой клеткой своего тела действие этих сил, умел рассказать о своих ощущениях другому.

Но все теоретические выкладки нужно еще испытать на практике, проверить. Для этого нужен был человек, способный, так же как Калинин, загореться новой идеей и желающий понять, чего от него хотят.

В спортивной школе Калинин обратил внимание на высокого, стройного юношу с шапкой курчавых черных волос на голове и спокойными, вдумчивыми глазами. Он не отличался особыми физическими данными, напротив, среди наиболее сильных ребят казался даже хрупким. Но этот парень привлек к себе внимание тренера редкой работоспособностью, умением заставить себя выполнить до конца самый трудный цикл упражнений.И тренер ловил себя на том, что все чаще и чаще обращал на него свое внимание.

Юношу звали Борис Шилков. Он работал на Кировском заводе инженером-конструктором.

Отличался от других Борис и в тренировках на льду. У него был мягкий, красивый бег человека, хорошо знакомого с техникой. Но результаты его не поднимались выше нормы 3-го разряда.

С грустным юмором Борис Шилков говорил о себе:

— Говорят, я бегаю красиво, но тихо вот.

А ведь, пожалуй, с этим парнем мы и станем работать, решил Калинин.

После первых же товарищеских бесед с учеником Александр Семенович заключил, что бросившиеся в глаза упорство и сосредоточенность Бориса Шилкова — не случайность, это уже черта характера, воспитывавшаяся с детства в трудовой семье Шилковых.

Борис с охотой рассказывал о своем детстве, о родных местах в Архангельске. Спокойные зеленоватые глаза юноши загорались вдруг такой теплой радостью, что Борис внешне совершенно преображался. Неразговорчивый, казавшийся иногда даже замкнутым, он вдруг становился интересным рассказчиком, трогательно любящим и тонко чувствующим красоту родной северной природы.

Река у их города — могучая, полноводная, широкая. Пароходы больше по ней плывут, а в половодье разольется — берегов не видно. Как море. И вода чистая-чистая. Нет реки красивей Северной Двины. Сколько Борис помнит себя, все игры архангельских ребят были связаны с рекой. Были дни, когда на лодке и в шторм хаживали. Не смотри, что река, такие волны разгуляются — с берега смотреть страшно. Ходили на лодке и в паводок, когда еще не весь лед сошел. Тут уже ловкость нужна. С рекой надо хитрить, каждую секунду тебя ожидает опасность.

Чем больше рассказывал Борис Калинину о себе, тем яснее было тренеру, откуда у человека, который до 19 лет специально спортом не занимался, и эта не юношеская вдумчивость, трудолюбие, чувство координации движений, и воля в стремлении к цели. Да ведь он спортсмен с детства. Плавание, гребля на бурной реке, в половодье, наконец, пешие походы в дремучие, как говорил Борис, начинающиеся сразу у конечной остановки трамвая леса, — все, чем занимался он с детства, и вырабатывало в нем качества, так необходимые спортсмену.

— У меня есть мысль, — сказал однажды Калинин Борису, — значительно изменить технику бега на коньках. Мне кажется, главная причина сравнительно малых скоростей нынешних конькобежцев заключается в недостаточной производительности рабочего движения. Вот посмотри, как нарастает усилие у подавляющего большинства конькобежцев. — Калинин взял карандаш и нарисовал примерную кривую усилий скороходов. — Обычно это плавное начало с нарастанием усилия в конце периода отталкивания. Значит, почти две трети рабочего усилия не давали возможной производительности. Ты понимаешь, какие резервы могут открыться, если отталкивание начинать максимально рано, еще до постановки на лед свободной ноги? Ведь поддерживать скорость легче, и меньше требуется на это сил, чем набирать ее с нарастающим усилием в течение всего отрезка времени, в которое производится работа толчковой ногой. Тебе понятна моя мысль?

Калинин, широколобый, немного сутулый человек, впился своими маленькими острыми глазами в ученика. Ему важно было, чтобы его поняли, чтобы Борис чутьем, умением конструктора представил себе рисуемую Александром Семеновичем картину, ощутил глубину новой мысли, почувствовал это новое каждой мышцей своего тела.

— Поэтому, — продолжал Калинин, — толчок конькобежца должен происходить взрывообразно, как вспышка в цилиндре, резко толкающая поршень. Это дорого еще и потому, что в начале толчка, когда нога максимально согнута, мышцы- разгибатели наиболее работоспособны, они растянуты, как резиновые жгуты, и их производительность в этот момент наиболее высокая.

— Ну и здорово, как же я сам-то до этого не додумался! — с восхищением человека, которому только что открыли глаза на, казалось бы, очевидную истину, почти закричал Борис Шилков. Он даже хлопнул себя по лбу. И восхищенные глаза его вдруг остановились в этом восторге открытия. Таким он бывал, наверное, когда после долгих поисков находил решение ставшего вдруг простым узла конструируемой машины. Калинин с огромной радостью увидел, что его выбор пал именно на того, кто ему был нужен.

— Но для осуществления этой на первый взгляд, может быть, простой мысли потребуется громадная работа,— продолжал Калинин, — придется изменить и работу корпуса, который должен быстро выводиться за линию точки опоры, одновременно с тазобедренным суставом, иначе не получится раннего отталкивания. Нужно добиться как можно более узкой «елочки» в беге по прямой, чтобы путь конькобежца был наикратчайшим. Если нам с тобой удастся доказать наши предположения, мы сделаем очень большое дело. Давай рискнем. У тебя сейчас третий разряд, особенно терять нечего, а найдешь, возможно, многое.

Так родилось содружество новаторов: тренера и конькобежца.

Три месяца ушло на сознательное освоение новой техники, на перестройку координации движений. Девизом этих дней было «лучше меньше, но лучше». Лучше десять сознательных повторений, чем сто механических.

Все свое умение отдаваться идее без остатка, все воображение и природное упорство мобилизовал Шилков для освоения новой техники. Подолгу, медленно, словно заново учась ходить, катался он по ледяной дорожке, проверяя каждый шаг, контролируя каждое движение. Калинин следил за Шилковым, поправляя малейшие ошибки, настойчиво вел его к поставленной цели. И все же, несмотря на старания обоих, долго не мог Борис перейти на более «высокую передачу», а тренеру оставалось лишь предполагать что нужно сделать, чтобы советская конькобежная машина набрала необходимые обороты.

Но вот в декабре 1949 года на соревнованиях молодежи города случилось так, что Шилков очень сильно начал бег на 5000 метров — круг секунд за 37 — и бежал, слишком наклонившись вперед.

— Что ты делаешь? Тише! — услыхал он голос Александра Семеновича. — Ниже сядь.

Откинулся назад, сбавил ход и вдруг почувствовал этот резкий, как выстрел, толчок в начале рабочего движения. Все сразу стало получаться легко и словно само собой. И корпус вместе с тазом быстро и параллельно линии движения перемещался за точку опоры, и конек свободной ноги вставал рядом с толчковой.

Полная счастья улыбка осветила лицо Бориса Шилкова, он подмигнул тренеру, который уже все понял, увидев по движениям ученика, что наконец свершилось то, к чему они так упорно и долго стремились.

— Теперь не теряй этого чувства, врабатывайся в него, запоминай! — задыхаясь от волнения, кричал Калинин Шилкову. Калинин удивительно тонко ловил момент начала толчка и, чтобы помочь ученику закрепить найденное ощущение, делал хлопки, — Шилков поражался точности, с которой Александр Семенович попадал в такт. Движения Шилкова были абсолютно плавны, и нельзя было понять, когда происходит толчок.

И вот в первый же конькобежный сезон произошло чудо. Третьеразрядник за полтора месяца тренировки на льду улучшил все свои результаты: почти на 3 секунды в беге на 500 метров (49—46,1), на 9 секунд в беге на 1500 метров (2.37,6 — 2.28,5), почти на целую минуту в беге на 5000 метров (9.40—8.50,6) и, наконец, более трех минут сбросил со своего лучшего результата в беге на 10 000 метров (21.30—18.25,4). С суммы большого многоборья в один сезон было сброшено 20,4 очка и выполнена норма I разряда. Всего 3,9 очка помешали Шилкову показать тогда результат мастера спорта.

В процессе совместной работы, когда тренер, наблюдая за каждым движением ученика, указывал на его ошибки, а Шилков, следя за собственными ощущениями, делился своими мыслями с тренером, Калинин и Шилков находили все новые и новые возможности повышения скорости, все новые элементы в создаваемом ими стиле работы скорохода. В летне-осенний период в тренировку были включены новые упражнения, вырабатывающие свойство мышц быстро сокращаться, рождавшие в них способность к взрыву. Для этого Калинин ввел в план тренировки всевозможные прыжки, подпрыгивания, бег, чередующийся с прыжками, имитацию бега на коньках также прыжками. Широко использовалась легкая атлетика, особенно бег на короткие дистанции, в которых Шилков добился хороших результатов: 100 м он пробегал за 11,6 с, 200 м—за 24,8 с, прыгал в длину на 6 м 15 см, брал высоту 155 см, в тройном прыжке добился результата 12 м.

Особенно важно то, что вся эта огромная работа сочеталась с самой напряженной работой Шилкова в конструкторском бюро Кировского завода. Тренировки обычно проводились два раза в неделю вечером и один раз днем, в воскресенье.

Настоящим прорывом в работе тренера и ученика стала установление в 1952 году на высокогорном катке Медео всесоюзного рекорда в беге на 1500 метров, который был повторением мирового. Затем Борис Шилков на равнинном катке набрал в многоборье сумму 197,7 очка и на высокогорном катке установил личный рекорд в сумме классического многоборья— 192,575. Закончилась зима 1952 года. Перед конькобежцем была поставлена новая задача — шлифовать достигнутое в технике, добиваться, чтобы все движения делались как можно экономнее.

Постепенно совместная работа Калинина и Шилкова перерастает в большую дружбу, в которой Калинин и учитель, и старший брат. Они во время отпуска живут вместе на даче Калинина и тренируются особенно усиленно, вводя в тренировку все новые и новые элементы.

И вот с первых же соревнований сезона 1952/53 года в Свердловске, куда они выехали вместе, начинается победное шествие конькобежца Шилкова. Он добивается неслыханных для обычных катков результатов. Когда Шилков принял старт на 5000 метров в соревнованиях шести городов, свердловские старожилы, махнув рукой, скептически заявили:

— Ну, этот не дойдет. Разве мыслимо бег на 5000 метров начинать по 37 секунд круг. Так тут бегали только 1500 метров.

Но Борис Шилков не только добежал, но добежал один (его конкурент не вышел на старт) за 8.14,9. Так на обычном катке не бегал ни один скороход за всю историю конькобежного спорта.

Второй день многоборья принес новые успехи. Перед забегом на полуторке Шилков особенно волновался, потому что это была его любимая дистанция и бежавшие перед ним конькобежцы показали хорошие результаты: Головченко — 2.20,1, Чайкин — 2.19,1, Гончаренко — 2.18,3. Шилков так нервничал, что на старте стал зачем-то затягивать шнурки ботинок и порвал один из них. А тут еще лед покрылся слоем инея, стал шероховатым. Но летом и осенью Калининым и Шилковым был заложен столь прочный фундамент, а новая техника бега была так уверенно освоена Борисом, что никакое волнение, никакая случайность не могли повлиять на результаты.

Шилков начинает бег в отличном темпе. Первый круг он пробегает за 34,4 секунды, второй — 36,1, третий — 37,7. И снова это был лучший результат, показанный в обычных условиях за всю историю конькобежного спорта. Только 0,4 с проиграл Шилков своему извечному сопернику — Олегу Гончаренко в беге на 10 000 метров и установил рекорд для равнинного катка в сумме многоборья 191,808. Такой суммы конькобежцу Шилкову не удавалось добиться даже на Медео.

В конце января 1953 года Шилков стал абсолютным чемпионом Советского Союза, в труднейших погодных условиях на Медео, показав блестящие результаты на любимой полуторке и пятерке, опередив ближайшего соперника (которым к слову снова оказался Олег Гончаренко) по сумме многоборья почти на 2 очка.

На первенстве мира по конькобежному спорту 1953 года Шилков выступил после только что перенесенной болезни. Но и там он сумел выиграть свою коронную дистанцию — 1500 метров — и завоевал серебряную медаль в сумме многоборья, пропустив вперед лишь своего постоянного (в том сезоне) конкурента Олега Гончаренко. Победа двух советских конькобежцев стала триумфом спорта Страны Советов.

В зимнем сезоне 1953/1954 годов успехи Бориса оказались еще более впечатляющими – он стал абсолютным чемпионом Европы и Мира по конькобежному спорту, а в 1956 году на Зимних Олимпийских играх ему не было равных на дистанции 5000 метров.

После окончания карьеры конькобежца, Борис Шилков стал тренером. С 1959 по 1962 годы он был тренером ДСО «Труд» в Ленинграде.

В 1962 — 64 и 1966 — 68 годах был тренером олимпийской сборной СССР. Среди учеников Бориса Арсеньевича был олимпийский чемпион 1964 года на дистанции 1500 метров Антс Антсон.

Результаты
соревнований